Мы с Лизкой начали ощутимо подмерзать, но возвращаться к месту ДТП не хотелось. Начало декабря было странным - то с неба падал дождь, едва ли не летний, потому что «за бортом» было аж двенадцать градусов. То подмораживало и снег валил огромными крупными хлопьями. То как сейчас - вроде и стыло было, а вроде и осадков не ожидалось. Лишь запоздалое питерское утро с серо-розоватым небом, которое было настолько пасмурным и унылым, что хоть в голос вой.
- Милый! Наконец-то ты приехал! - донёсся до нас с Лизой истеричный голос блондинки.
Мы с дочерью переглянулись и вроде как даже воспряли духом, рассчитывая на то, что уж теперь, когда приехал спаситель этой хабалки, всё закончится быстро.
- Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом! - продолжала вещать она, на что мне захотелось возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой.
Но вместо этого я лишь застыла на месте, будто меня сковало морозом.
К той, которая не раз меня оскорбила, пройдясь по моему возрасту, и чья машина пострадала по моей вине, размашистым шагом направлялся Михаил.
Мой муж.
Я моргнула раз-другой. Рассчитывала на то, что эта ужасная картинка рассеется, но ничего не происходило. Ничего, чёрт бы всё побрал, не исчезло! Это действительно был Миша.
- Я всё улажу, моя девочка! - заявил он, положив руки на плечи блондинки.
Она тут же уткнулась ему в грудь и тело её стало содрогаться, пока Михаил «сканировал» пристальным взглядом окружающую обстановку.
- Где она? - потребовал он ответа.
Теперь я целиком и полностью сконцентрировалась на том, что станет делать муж. И вцепилась крепче в пальцы дочери, ожидая момента, когда его любовница укажет на меня. И точно - через мгновение наманикюренный палец с острым коготком завис в воздухе, направленный на нас с Малинкой.
Михаил обернулся и в глазах его я увидела адовое пламя злости. Которая, впрочем, в следующее мгновение сменилась оторопью.
Я могла сделать многое. Например, подойти к блондинке и сказать: «Привет, я законная жена этого человека, и, похоже, спасать муж должен не тебя, а меня». Но я не готова была даже к сотой доли того, во что меня сейчас макнула жизнь.
Лишь в голове билась мысль - ты должна сберечь детей. Прежде всего - Лизку. Чтобы только она не стала зрителем того, во что могла превратиться эта и без того отвратительная сцена.
