Окинула нас обоих затравленным взглядом, и только за одно это мне захотелось сделать хоть что-то, чтобы все причастные к горю моего ребёнка обязательно за это ответили.
- Лизунь… - начал Миша, на что Малинка посмотрела на отца так, словно он собственными руками занёс над ней дамоклов меч.
- Ты уходишь к той тёте и она скоро родит тебе ребёнка, - процедила Лиза и отвернулась.
Прижала к себе длинного игрушечного кота, которого мы не так давно купили ей в Сочи, где катались на лыжах. Когда это было? Чуть меньше года назад.
И тогда уже, судя по всему, Михаил был знаком со своей Лией.
- Да, малыш… Мы с мамой разлюбили друг друга. Теперь у меня другая женщина, она беременна… Так бывает, Малюсь… - продолжил сбивчиво муж, а мне захотелось вновь взять какой-то тяжёлый предмет и лупануть по Малинину со всей дури.
- Я об этом не знала, - сказала, испытывая желание сделать хоть что-то, чтобы для Лизки всё не выглядело так, будто мы с её отцом уже не раз обговорили всё и не пришли теперь просто поставить дочь перед фактом.
"
"- Пап… Пап, ну ты чего? - вдруг выдохнула Лизка, после чего лицо её искривилось, и она разрыдалась.
Надрывно, горько и отчаянно. Уткнулась лицом в своего кота и, вздрагивая всем тельцем, ревела так, будто у неё сейчас вся жизнь рушилась. А ведь именно так всё и обстояло.
- Уйди, Малинин! - рявкнула я, бросаясь к дочери, когда Миша попытался неловко прижать её к себе, а Лиза начала вырываться. - Уйди!
Я вклинилась между ним и Малинкой. Меня начало трясти. Мы встретились с мужем глазами - в его взгляде полыхала чернота.
Показалось, что Миша вот-вот откинет меня прочь и продолжит «успокаивать» дочь, но он вдруг чертыхнулся через крепко стиснутые зубы и, отстранившись, отступил.
Я дышала тяжело и надсадно, прижала к себе Лизку, которая вцепилась в меня так, словно я была спасением в бушующем океане её жизни. И только моя близость могла удержать её на плаву, дать возможность выжить.
- Вещи позже заберу, - хрипло проговорил Малинин, задержавшись на пороге Лизкиной комнаты.
Взъерошил волосы пятернёй, снова выругался. Клянусь - ещё минута, и я бы действительно швырнула в него чем-нибудь увесистым. Но Михаил пробормотал:
- Я люблю тебя, Лиз… помни это всегда.
После чего вышел сначала из комнаты, затем - из квартиры. И Малинка, жалобно всхлипнув, продолжила оплакивать свою прошлую счастливую жизнь, что сегодня для нее была грубо оборвана отцом. Я я не удержалась - позволила горячим горьким слезам потечь по щекам.
