Мама в детстве недолюбила? Или папа насиловал?
– Первый раз в жизни ужинаю с женщиной, а она вместо благодарности составляет мой психологический потрет.
– Первый раз?
***
Звездочку можно поставить возле обложки)
Глава 16.
– Думаю и последний. Женщины едят отдельно. Это тебе на будущее.
– Как прислуга?
– Нет, твое положение выше прислуги.
– Ну спасибо. То есть вести себя как моральный инвалид тебя заставляет твоя религия? Ты считаешь это нормальным?
– Щека не болит? – спрашивает он спокойно, а я вытягиваюсь струной.
– Наедине, Дарина, ты можешь говорить со мной обо всем, задавать любые неудобные вопросы, можешь даже обзываться, раз тебе так легче смирится с неизбежным, но на людях ты должна принимать мою власть беспрекословно, иначе будут последствия.
– Это ты к приходу своего брата готовишься?
Саид бросает взгляд на дверь. Наверное, Амина не должна сильно болтать.
– Да.
– Я не буду покорной, ты этого не дождешься. И твоему брату я скажу все как есть.
Пусть знает какой ты… – сдерживайся Дарина. Помни про войну.
– Тогда я тебя поимею прямо при нем, а ты будешь стонать как сука от оргазма, чтобы у него не осталось вопросов, что любые твои слова это всего любишь игра.
– Ты просто…
– Я понял, моральный инвалид."
"– Я наврежу себе. Ты же ребенка от меня хочешь. Я в следующий раз просто выпрыгну в окно. Может и не умру, но выкидыш мне обеспечен.
Саид доедает, вытирает рот салфеткой. Убирает ее. Поднимает взгляд, а меня холодом обдает.
Он словно меня на куски режет. Полосует секунда за секундой.
– Попробуй. Тогда я введу тебя в медикаментозную кому до того дня, пока не придет время делать кесарево.
– Ублюдок! – вскакиваю, не выдерживая внутреннего напряжения. Весь контроль разлетается на мелкие осколки. Хватаюсь за скатерть и просто дергаю ее. Сад вскакивает, но все равно часть еды остается у него на белоснежной рубашке, а остальная некрасивыми пятнами валяется на полу.
– Зачем тебе я! Ты мог взять любую! За деньги, да просто так множество женщин пойдут с тобой добровольно, родят тебе роту! Почему, блин я! Отвечай мне!
– Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос, – шагает в сторону, снимает он на ходу рубашку, а я у меня изнутри крутит. Боль такая, что хочется умереть. На полу лежит вилка. Обыкновенная, с четырьмя зубцами, но и это может стать смертельным оружием, когда кончаются ответы и начинается безумие.
