– На Обуховскую оборону, верно?
Опять к Гале?
И что я там буду делать? Сколько буду прятаться? Я ведь никогда не боялась проблем. Никогда не трусила перед трудностями.
– Нет, простите, я сейчас сменю адрес… – меняю его в приложении на свой домашний.
Мальчишка кивает и выжимает педаль газа, вливаясь в плотный поток серой массы машин. Ловлю на себе внимательный взгляд и вздыхаю. Только внимания таксиста мне не хватало.
– Это кстати не основная моя работа. Просто погонять люблю.
– Угу, – главное в разговор не вступать, иначе это надолго.
– А вы ведущая? Дарина. Я вас сразу узнал.
– Да, спасибо. А можно молча ехать, а то у меня голова болит.
Мальчишка поджимает губы, но больше не лезет, зато везет меня теперь менее аккуратно, постоянно то тормозя резко, то сворачивая так, что меня заносит. Обычно я оставляю чаевые всем тем, кому повезло меньше меня, но тут не дождется."
"Машина довозит меня до моего дома. Я выхожу не прощаясь, слыша в спину знакомое «Сука». Как много мужчин рассчитывающих на мое расположение так меня называли, даже не счесть.
Но не интересно это мне. Я дохожу до своего подъезда, поднимаю голову…
Я долго не решаюсь зайти, смотрю на собственные окна. Пятый этаж.
Не слишком высоко, но при этом в твои окна никто не заглянет.
Именно это я сказала риелтору, когда мы оформляли сделку.
Однокомнатной квартиры мне было вполне достаточно. Мне и Мурке, которая однажды встретилась мне на улице. Я так мечтала о своей квартире. Всегда.
Раньше жила с деспотичным отцом и его новой женой в большом пустом доме, где можно гонять в футбол, но приходилось ходить на цыпочках.
Ненавидела то место, ненавидела забор, ненавидела контроль, которым отец окружил меня.
Хотел выдать замуж, потому что считал, что я ни на что другое просто не способна.
И он ошибся.
Я отказалась следовать его правилам. Отказалась быть красивой игрушкой в руках бездушного дельца, свиноматкой, рожающей снова и снова.
Я ушла из дома с одним единственным чемоданом.
Сама поступила на журналистский факультет, работала в ночном клубе официанткой, чтобы скопить деньги на разные курсы.
Отец с тех пор так и не общался со мной.
Вычеркнул из своей жизни, сказав, что я неблагодарная тварь. Его жена много раз мне звонила, предлагала помириться с отцом, говорила, что он скучает по мне, но мы оба слишком упертые, чтобы пойти на примирение первыми.
За одно ему могу сказать спасибо. Палки в колеса не вставлял. Жил эти восемь лет своей жизнью.
