А когда постриглась и в магазин зашла, вдруг увидела на вешалке – знаешь, оно как будто в детской раскраске начало цветом заполняться. Висело вроде серое, как всегда, а потом так снизу – раз… и синий цвет вверх пополз! – говорила она, привычно взяв Вадима за руку и шагая рядом с ним по направлению к набережной. – А я стою возле вешалки и глаз отвести не могу… а оно все ярче и ярче делается, и вот уже висит такое красивое, синее… Ну как я могла его не купить? Правда же? – Она чуть обогнала его и заглянула в глаза. – Ну, скажи – я ведь правильно сделала?
– Конечно! – успокаивающе погладив лежащую на сгибе его локтя руку Евы, произнес Вадим.
– Ты все сделала правильно: и постриглась, и пальто купила… и глаза вон накрасила, – добавил он, чуть улыбнувшись. – У тебя очень красивые глаза, Ева, я как-то раньше не замечал, надо же…
Она даже не смутилась от его слов – в голову никогда не приходило, что Вадима можно рассматривать иначе, чем врача, потому и фразу про красивые глаза Ева восприняла всего лишь как шутку.
Ей стало немного легче после известий о состоянии Елены Фридриховны: тревога отпустила, в голове перестали роиться страшные картины и даже надвигавшаяся со всех сторон темнота тоже вроде как рассеялась.
И как всегда бывало в присутствии Вадима, ей вдруг стало совершенно спокойно. Рядом с ним Ева не боялась ничего и никого.
Город Вольск, наши дни
Голоса Милы он не слышал с тех самых пор, как приехал в Вольск. Ни единого звонка, никаких сообщений, кроме, разумеется, банковских оповещений о списании очередной суммы в каком-то дорогом бутике.
«Очень странно, – подумал Тимофей утром, собираясь караулить Стожникову у здания бизнес-центра. – Обычно-то она раз пять на дню звонит, проверяет, а тут… Обиделась, что не взял с собой? Но я и раньше ее в командировки не брал. И почему она так странно тогда про Вольск сказала, вроде как обиделась, когда я ее уколол тем, что она впервые это название услышала? Как она сказала: «Всю жизнь мечтала побывать…» Милка – в Вольске? Даже не представляю, чего она ожидала… Что кто-то из именитых мировых дизайнеров здесь дачу имеет?»
После завтрака Тимофей решил позвонить Миле сам, хотя обычно никогда так не поступал, даже уезжая надолго.
К его удивлению, она не ответила, хотя телефон был включен. Колесников бросил взгляд на часы – в это время Мила уже не спала, занималась йогой на крытой веранде, делала это в любое время года. Значит, не взяла телефон, перезвонит, когда закончит и увидит пропущенный звонок.
