Обмолвившись при охране, что нужно купить подарок недавно родившемуся племяннику, я надеюсь избежать слухов, потому что не хочу сообщать семье о своем положении через сплетни нашего персонала, и еду обратно домой.
– Ты весь вечер улыбаешься, в чем причина? – замечает мое счастливое настроение Джалал, когда мы остаемся наедине в библиотеке после ужина.
– Я просто рада, что мы проведем два дня только вдвоем, – лгу я. – Ты с прошлого месяца не находил для меня времени.
– Ты же знаешь, что у нас все сейчас сложно, – хмурится он.
И это правда. Его отец все чаще срывается в последнее время, устраивая взбучку членам семьи за малейшую оплошность, потому что весь на нервах. После нашего отпуска пару месяцев все было спокойно, но потом снова начались какие-то проблемы. Джалал никогда не делится со мной подробностями, но, когда он говорит, что на работе у них все идет через одно место, я верю. Даже всегда спокойный Булат выглядит так, словно вот-вот последует примеру отца и сорвется на ком-нибудь.
Джалал выпускает напряжение ночью, в постели со мной, а рано утром колотит боксерскую грушу, но сомневаюсь, что это сильно помогает. Один лишь Селим ведет себя так, словно происходящее его не касается, отсиживаясь у себя в комнатах и не делая попыток помочь братьям, которые целыми днями пропадают где-то за пределами дома, и отец ему почему-то это позволяет.
– Почему Селим вам не помогает? – решаюсь задать вопрос, который мучает меня уже несколько дней.
– Разве это справедливо, что он ничего не делает, а вы с Булатом трудитесь с утра до ночи?
– Способности Селима лежат в другой плоскости, – нехотя отвечает Джалал. – В данной ситуации он ничем не поможет, лишь будет нам мешать. А вот Булат оказался неожиданно полезным. Все-таки, научили его чему-то в этих его Европах.
– Разве не в этом была цель его учебы там? – усмехаюсь я.
Джалал с презрением относится к тому факту, что его младший брат, который большую часть своей жизни провел в частной школе, а потом в университете заграницей, слишком «европезировался».
– Посмейся мне тут! – грозит мне муж пальцем. – Если бы не я, тебе пришлось бы терпеть этого денди всю жизнь.
– Денди? – удивленно смеюсь я. – Ты откуда это слово-то знаешь?
– Из этой твоей книжонки, в которой больше секса, чем сюжета, – поднимает он бровь, кивая на исторический любовный роман на моих коленях, который я читаю уже несколько дней понемногу.
