Полотенца чистые.
В следующий момент жесткие пальцы смыкаются на моем запястье и я с грохотом роняю поднос, вскрикивая от неожиданности и не успевая ничего сделать, потому что этот негодяй затаскивает меня в ванную и прикрыв за собой дверь, прижимает меня к ней спиной."
"– Отпустите! – кричу я. – Что вы делаете?
Большая рука тут же накрывает мой рот, а вторая упирается в плечо, удерживая на месте стальной хваткой. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, потому что дикий страх захлестывает с головой и мысли заменяет лишь инстинкт вырваться и спастись.
Потому что нормальные мужчины не прикасаются к чужим женщинам и не удерживают их. Это грозит им смертью. А если этот мужчина посмел, значит, он не боится и способен сделать со мной все, что угодно.
– Успокойся, – врывается в мое сознание его до жути спокойный голос. – Если не успокоишься, я просто задеру тебе юбку и трахну так.
Как только смысл его слов доходит до меня, я шокировано ахаю, но звук поглощен его ладонью. Слезы еще быстрее текут из моих глаз, но я замираю, боясь, что он и правда задерет мне юбку.
Если годы с тираном-отцом чему-то и научили меня, так это послушанию. Пока я слушаюсь, наказание меньше.
– Умница, – довольно выдыхает это презренное животное, наклоняясь и тычась носом в мои волосы, громко втягивая в себя мой запах. – Охуенно пахнешь, рыжуля.
Я дрожу и плачу, моля Бога о помощи, пока он ведет одну руку ниже, обхватывая меня за талию и прижимая к себе вплотную, толкаясь бедрами в мой живот чем-то твердым, о чем мне даже подумать страшно, и снова обнюхивая меня, как какой-то пес.
– Ты правда девственница? – прилетает вопрос прямо мне в ухо и я отчаянно киваю, надеясь, что это остановит его. – Славно, – хмыкает мерзавец, снова толкаясь в меня своим… бугром. – Сегодня я тебя отпущу, не дрожи так. Но совсем скоро, я заставлю тебя горло надрывать от криков, сладко пахнущая рыжуля. Мы с тобой несколько дней из кровати не вылезем, пока я как следует не объезжу твою девственную щелку. Думаю, твой отец будет рад отдать тебя мне.
Как считаешь?
Зажмурившись, я киваю, соглашаясь со всем, лишь бы он отпустил меня, и когда он так и делает, резко убирая от меня свои грязные руки, практически оседаю, в последний момент сумев ухватиться за стоящую рядом раковину.
– Ну-ну, какая ты впечатлительная, – насмехается надо мной это животное, кончиком пальца ловя очередную слезинку с моей щеки и пошло слизывая ее языком, как какой-то деликатес. – М-м-м, даже плачешь красиво.
