Поговоришь с ним?
– Ладно, – говорю нехотя, потому что мне ужасно стыдно признаваться Булату, что я годами обманывала его, заставляя думать, будто его брат плохо обращался со мной. Фактически, я строила из себя жертву и, с какой стороны не посмотри, это выглядит очень неприглядно.
– Аза? – раздается голос Булата в трубке. – Ты в порядке?
– Да, это я, Булат. Здравствуй. Тебе не стоит беспокоиться обо мне, со мной все хорошо.
– Откуда мне знать, что он не заставил тебя сказать это угрозами? Ты не должна бояться, скажи мне правду и я вытащу тебя.
Я же знаю, как он к тебе относился…
– Я позволила тебе так думать, чтобы мне не пришлось спать с тобой, – прерываю его, сгорая от смущения за такие откровенные слова, но понимая, что должна была их произнести. – Я люблю Джалала, Булат. Я всегда его любила и хотела остаться верна ему…
Замолкаю, не в силах продолжить говорить, чувствуя, как горит мое лицо, и когда Булат после невыносимо долгого молчания в трубке лишь вежливо говорит мне «Я все понял.
Желаю тебе счастья», вешая трубку, я просто бросаюсь на постель и стону в подушку, надеясь, что к моменту нашей встречи когда-нибудь в будущем, он уже забудет о моих словах.
Эпилог
4 года спустя
– Эмирхан, прекрати бегать от меня! – кричу на сына, чувствуя, что еще чуть-чуть и я расплачусь от отчаяния."
"Он с самого утра ведет себя, как самый настоящий чертенок. Разлил и размазал по полу и кухонным шкафчикам джем, который я забыла убрать после завтрака в холодильник.
Потом, пока я убирала все это, так как у горничной сегодня выходной, опрокинул ведро с грязной водой, которой я отмывала липкий джем, а после того, как мне удалось вымыть и кухню, и его самого в ванной, отказался ложиться на обеденный сон. В итоге, уже семь вечера, энергии в его маленьком теле все еще полно, а я вот тихо умираю от усталости, надеясь, что Джалал вернется уже домой со своей встречи, ведь еще немного – и я реально разрыдаюсь, как ребенок.
– Эмирчик, ну давай наденем пижамку? – умоляю сына, который прячется от меня за креслом в гостиной.
Сегодня на него не действуют ни уговоры, ни строгий тон.
– Не хоцю! – раздается упрямый отказ и пока я медленно подбираюсь к нему, негодник разворачивается и резво убегает, перебирая маленькими ножками.
Боже, за что мне это? Я безумно люблю своего сына, но сладить с ним невозможно, а я из-за беременности еще и чувствую себя постоянно вялой и сонной.
