Я уже не удивляюсь наблюдательности сына. Роберт давно приучил нас к тому, что он необычный ребенок – взрослый не по годам. И все же такое любопытство заставляет напрячься.
Если сын заметил доктора, Полину и даже сумки, то ради «прямоугольной штуки» может пробраться в комнату Германа.
Страшно подумать, чем это может закончиться.
Я пока не выяснила, что именно Боровский знает о сыне. Но теперь его связь с воспитательницей Роберта больше не кажется совпадением.
В Москве сотни частных садов. В этих садах десятки воспитателей.
Шанс завязать отношения именно с той, которая воспитывает моего малыша, равен нулю.
Скорее всего, он заранее выяснил, куда мы возим Роберта. А потом пошел самым простым для мужчины путем.
Вспомнив, какой влюбленной казалась воспитательница сына, когда спешила в объятия Германа, я до боли закусываю губу и заставляю себя продолжить:
- Пожалуйста, очень тебя прошу... Не нужно пытаться познакомиться с нашим гостем, - умоляю сына. – Не нужно разговаривать.
- А если мы случайно встретимся?
- Будь с ним осторожен.
- Как с папой? – Мой мальчик убивает своей проницательностью.
- Да. Как с папой. – Беру его за плечи. – Не ходи никуда с этим мужчиной. А если он попросит тебя что-то сделать, зови меня или тетю Надю.
- Хорошо. Я понял.
Роберт кивает мне и пытливым ежиком косится в сторону дальнего окна. Того, что находится как раз рядом с дверью в гостевую спальню.
От этого взгляда мороз пробегает по коже. Умом понимаю, что Герман не может за нами подсматривать. Он еще слишком слаб.
Однако стоит обернуться... вижу за стеклом высокую, закутанную в халат мужскую фигуру."
"Мой призрак из прошлого живее всех живых. Миша оказался прав, когда говорил о его здоровье.
По-хорошему, нужно радоваться. Мужчина, которого я так сильно любила и горько оплакивала эти годы, почти здоров. Может сам передвигаться по дому.
Два чуда за один день!
Но обратная сторона медали меня буквально парализует – если муж узнает, что Герман встал, то уже сегодня может отправить в его кровать.
Не будет никакой передышки.
Не будет даже ночи, чтобы смириться и настроиться.
Из любимой жены Мансурова за одни сутки я превращусь для Германа в похотливую шлюху, которой нужен лишь член.
- Милый... - С трудом сглатываю ком в горле, - давно он за нами наблюдает? – шепотом спрашиваю у сына.
- Не знаю, - жмет плечами.
- Он не показывал никаких знаков? Не махал тебе рукой?
- Нет. Только смотрит.
- Хорошо. - Пытаюсь сделать хотя бы один нормальный вдох.
