- И?
- Сорок один год. Не женат. Много лет прожил в Англии. Вернулся на родину месяц назад.
- Негусто.
- Про любовниц, к сожалению, пока узнать не удалось, - жмет узкими плечами помощница.
- Я уже сказала, - обхватываю себя руками. – Не актуально.
- Тебе само собой. А я и четвертый раз замуж сходить не откажусь. Правда... Этот не позовет. У такого, небось, планка выше звезд. Ему только такая, как ты, молодая, тощая и блондинистая, сгодится.
Я пропускаю между ушей весь треп про планку.
- А дети? – почему-то сейчас это кажется важнее.
– У него есть дети?
- Никого! Совсем! Бездетный сирота. Хоть бирку вешай «Не бит, не крашен».
Аня в целом не говорит ничего особого, но ее последняя фраза заставляет вздрогнуть.
В памяти, как жуткий кошмар, всплывает момент из прошлого: серый подвальный свет, звуки ударов и глухой хрип.
Как тогда я чувствую беспомощность и цепенящий ужас. Мне страшно за мужчину, которого люблю больше жизни. Страшно за себя, умудрившуюся в девятнадцать лет потерять все на свете.
- Катя, ты что-то побелела, - вырывает меня из воспоминаний Аня.
– Может, водички или шампанского?
- Нет... – Я пошатываюсь.
Кажется, пора заканчивать с дурацкой ностальгией и охотой за призраками.
- Давай, я сейчас быстренько сбегаю в бар! Организаторы где-то итальянское игристое раздобыли. Франчакорта! Никакое просекко и рядом не стояло. Тончайшие пузырьки. Аромат – космос. А вкус...
- Спасибо, Аня. Я правда не хочу. Лучше домой поеду. Надо еще сына по дороге забрать. И ужин приготовить.
- Так у вас свой повар. Француз вроде.
Аня добрая и совершенно независтливая, но сейчас слышу в голосе досаду.
- Роберт не любит его высокую кухню. Так что мы с сыном готовим и кушаем сами. А француз кормит мужа.
- Хорошо твой Михаил устроился! – вздыхает Аня.
- Хорошо... – тяну губы в улыбке. - «Только он не мой», - добавляю мысленно и, как примагниченная, снова оборачиваюсь в сторону Аристархова.
- Ого! Вот это взгляд. Он на тебя так смотрит, словно собирается съесть.
Последнюю Анину фразу слышу краем уха.
Потом она вроде бы произносит что-то еще. О породе, питоне и подгибающихся коленях. Сует в руки холодный бокал.
Но я даже не замечаю.
Все мое внимание приковано к зеленым глазам, смотрящего на меня мужчины. А память опять мучает... однако теперь уже не кошмаром, а кое-чем погорячее и похлеще. Той самой близостью, стоившей мне свободы и подарившей сына.
Глава 3
Глава 3
Пять лет назад
Тучная докторша с удовольствием сделала бы все по-своему.
