Нынче важнее другое – время.
- Нет. Разговор шел только о деньгах! – повышает голос Герман. – Никаких других условий! – чеканит он в трубку.
- Что ему еще нужно? – едва слышно спрашиваю я у хозяина дома, но вместо него отвечает сам Герман:
- Деньги. Три миллиона евро. Наличными... при личной встрече.
- Личной... С тобой? – Я вздрагиваю.
Вроде бы ничего удивительного. Мужчины еще утром догадались, какая основная цель Миши. И все равно... от страха внутри все сворачивается в тугие узлы.
Понимаю, что не готова. Мне мало сегодняшнего дня и прошлой ночи.
Я еще не надышалась тем, что люди называют отношениями. Жутко от мысли о риске.
В моем небогатом прошлом любой риск оборачивался против меня. Любой шанс превращался в ловушку. А надежды лишь травили душу и заставляли привыкать к боли.
Не с таким багажом верить в хорошее.
- Ты понимаешь, что просишь о невозможном? – Герман продолжает свой разговор с Мишей. – Я могу приехать хоть ночью. С этим нет проблем. Но не с тремя миллионами.
Мансуров снова что-то произносит.
Судя по долгой паузе, это его фирменный монолог – привычный спектакль о том, как его все предали, как он устал быть единственным умным в мире идиотов, и как он, бедный, вынужден всё решать сам.
- Ну давай, ублюдок, соглашайся! – зло шепчет дедушка Семен, словно тоже участвует в беседе.
- Один час! Хорошо. Я понял. - Герман поднимает большой палец вверх.
Черный расслабленно откидывается на спинку кресла. Закрыв глаза, он складывает ладони на груди в домик.
- Если с головы Поли упадет хоть один волос, я найду тебя быстрее полиции и закопаю живьем, - завершает Герман.
- Это обещание!
***
После окончания телефонного разговора в комнате снова повисает тишина. Она не такая, как в течение дня, когда все делали вид, что весело проводят время, а на самом деле искали контакты, собирали бойцов и договаривались о поддержке.
Эта тишина – концентрат.
Каждый смотрит перед собой, варится в мыслях. И лишь я одна не могу отвести взгляда от Германа.
Так странно – теперь, с новым лицом, он кажется мне еще более настоящим, чем был раньше.
Пластические хирурги будто убрали все лишнее. Сделали черты жестче, избавили моего мужчину от намеков на слащавость – завершили работу, которую не успел сделать всевышний.
Удивительно, как Миша не узнал его сразу! Дико, что я сама могла сомневаться.
Он ведь один такой на свете. Гениальный финансовый аналитик, человек с железными кулаками, заботливый отец и понимающий любовник.
Невозможный идеал в сравнении с Мишей.
