– Роберт, пойдем. Не будем мешать.
Тяну сына к выходу. И от шока чуть не впечатываюсь в стену.
На улице думать получается лучше. Стараясь выкинуть из головы дурацкую встречу, я демонстративно медленно веду Роберта мимо машины Вадима. Устраиваю сына на детском сиденье. И прошу Петра отвезти нас в парк.
Это именно то, о чем я мечтала последний час. Но от прежней радости почему-то не осталось и следа. По ощущениям, она словно сжалась в упругий колючий комок и изнутри распирает грудную клетку.
***
Прогулка с сыном как всегда, приводит меня в чувства.
Вместе с Петром и Робертом мы кушаем ароматное малиновое мороженое. Отпускаем в небо воздушные шарики. И скармливаем местным голубям хрустящий багет из ближайшей пекарни.
Петр смотрит на все это с улыбкой. И даже бегает за вторым багетом.
Вадим наблюдает с равнодушием и частенько отворачивается, словно не хочет быть свидетелем наших шалостей.
Как бы то ни было я благодарна обоим.
Уже по опыту знаю, что никто из них не доложит мужу. Никто не станет трепаться с прислугой о моем «неправильном воспитании наследника».
И если кто-то случайно нас заметит, они утрясут этот вопрос, не поднимая шума.
По дороге домой Роберт уже сладко зевает, потому я быстро разогреваю ему приготовленные заранее тефтели с пюре. С удовольствием наблюдаю, как сын съедает все до последнего кусочка. И веду его мыться.
Когда Роберт засыпает, вместе с ним проваливается в лечебную дрему и какая-то часть меня.
Сил хватает только на то, чтобы добраться до кухни и приготовить себе легкий салат.
- Опять питаешься всякой травой! Желудок посадить хочешь? – ворчит Надежда, наша горничная и моя домашняя «нянька».
В отличие от Вадима она обо всем докладывает Мише, так что с ней я не любезничаю.
- Ничего тяжелого на ночь не хочется. Вредно. – Кошусь на ее необъятную талию.
- Вредно быть стервой, - не остается в долгу Надежда. – А еще держать мужа на голодном пайке.
- Мы как-нибудь обойдемся без вашей свечки у нашей кровати.
- Двадцать четыре года, сына родила, а ума не нажила.
– Закатывает глаза горничная.
- Умных у нас и так слишком много. Я, пожалуй, останусь красивой.
Смотрю на свое отражение в зеркальной дверце холодильника. Кажется, про красоту я загнула.
Когда-то, возможно, что-то милое во мне и было, но сейчас не осталось и следа. Тощая бледная моль. Мечта какого-нибудь извращенца-модельера. Огромные глаза с серыми кругами вокруг. Маленький нос и такие же маленькие, совсем немодные губы.
Тело такое же непропорциональное.
