Гиорги не сильно возражал, – последнее слово в избытке сдобрено сарказмом, Адам шутит.
– Мне кажется… можно было это как-то обсудить…
– В следующий раз обязательно.
Ну точно жук. Жадно на меня смотрит, глаза чуть прищурены.
А я отворачиваюсь и восхищенно оглядываюсь по сторонам. И вдруг улыбаюсь.
– А в спальне тоже все в лепестках?
– Нет, – обнимает со спины.
– А чего так? – подтруниваю. – Цветы закончились? – не могу не пошутить, в последние несколько дней это стало уже обычным делом.
– Ну я подумал, если я ещё и на спальню тебе так открыто намекну, то ты меня точно взашей выгонишь.
Не, – тут же оживляется, – ну если прямо сейчас надо, так это я запросто!
От смеха не удержаться. Мы оба счастливо смотрим друг на друга.
Разворачивает к себе лицом. Широкая мужская ладонь согревает талию, посылая волнующие сигналы, взгляд спотыкается на губах, затягивая в свою глубину. Сбивается дыхание… это что-то невероятное. Могла ли я ещё совсем недавно подумать, что я и Адам, что мы…
– Я хотел тебя к себе забрать сегодня, но прекрасно помню твое мнение по этому поводу.
Пока что не успел что-то достойное придумать.
Округляю глаза. Он намекает на… Он серьезно?!
– Кстати, пойдем.
Это удивительно. Когда мой взгляд натыкается на приличных размеров торт в форме айфона, глаза напыляются слезами. Радости, наверное, тут такое смешение чувств, что тяжело разобраться. Как Адаму удаётся всегда вот так стрелой и прямо в сердце… Экран сладкого телефона весь в мелкую сеточку. И понимаю, что он символизирует.
Нашу первую встречу, которая совсем недавно мелькала в моей памяти. Он тоже все помнит. Все. Каждую мелочь. Его разбитый телефон, должно быть, – символ того дня.
– Юль. Отмотать время назад не получится. Но дальше все будет по-другому. Ты мне нужна, – мягко убирает за ухо выбившуюся прядь.
Мы вдвоём. Не верится в то, что происходит. Нежность к этому человеку не помещается внутри, один его взгляд, и душа разбивается. Двадцать минут. Те самые двадцать минут. Если бы их не было… я бы не узнала, что такое любовь, страсть, когда укрывает с головой, а мысли растворяются, и кажется, ни с кем другим никогда не случится ничего даже отдалённо похожего.
Что такое предательство и разочарование, я бы тоже не узнала. Я бы не жила столько лет, закрыв сердце на замок, зная, каким оно оказалось хрупким. Не искала бы столько лет равновесие и точку опоры, найдя лишь сейчас: Адам моя опора. Если бы не те двадцать минут, в моей жизни никогда бы не было его. И Ани.
