– Ну сколько?
От озвученной суммы я даже поперхнулся. СКОЛЬКО?!
– А что так мало-то? Это с твоей комиссией?
– Мою комиссию ты вообще не потянешь. Считай, по старой памяти да по доброте душевной помогаю.
Откуда там душа? Машине по аккумулированию денег душа точно без надобности.
– Ладно… разберёмся. А что так много? Реально.
– Ну тебе ж нужны гарантии, что он больше не будет портачить тебе транспорт, да и вообще вставлять палки в колёса?
Это слишком слабо сказано, но…
– Ну вот и раскошеливайся тогда. Бабки вперёд.
Ещё один тяжелый вздох, и я уверенно киваю, соглашаясь. А что, у меня выбор есть? Ещё немного, и растащат на мелкие куски. Внутри, конечно, особенно паршиво: не понимаю, что происходит и чего ожидать. Работа встала. Убытки нереальные, я как-то все ж надеялся, что полегче будет.
Одно спасение: с девчонками завтра встретимся.
А Гордый не теряет времени, продолжая добивать морально:
– Что ты мне киваешь? Кивает он. Ты бабки гони лучше, – ржет ещё. Сволочь он, конечно, приличная.
Приятно с ним быть заодно, а не наоборот.
Экран вновь моргает. От Юли ещё фото: Аня за столом, сонная уже, в руках фломастер. Дочь улыбается, хитро смотрит в камеру. Перед ней обычный лист в клеточку. На нем начеркано что-то непонятное, какие-то кривые круги, а внизу крупными печатными буквами написано «ПАПЕ». Внутри резко потеплело, согревающая волна разносится по организму.
Юля: «Она сказала, пока картинку не дорисует, спать не ляжет. Так что лови:) ждём звонка и массу восхищения в голосе:)».
Это не объяснить словами.
Поднимаюсь из-за стола.
– Какой конкретно результат будет?
– Тебя трогать не будут. С документацией разберёмся. Но ты подумай. Может, все-таки лучше от девчонок отвяжешься? Дороговато выходит…
Разворачиваю рисунок дочери лицом к Гордому.
– Видел? «Папе»…
Собеседник страдальчески прикрывает глаза.
– Ой, убери это от меня подальше, – пальцами отмахивается в пустоту. – Вдруг заразно.
– Да легко, – вальяжным движением прячу телефон в карман.
– Кончай скалиться. Обещал помочь – делай.
Гордый хищно улыбается и потирает ладони. Он благотворительностью точно не занимается. И если так легко согласился, значит, ему тоже есть нехилая, одному ему известная выгода. Да ну и хрен с ним! А мне бы теперь с остальными проблемами разобраться…
– Тогда предоставь это мне, – дальнейшая фраза бьет каждым словом. – И потом не жалуйся.
Девчонок я набрал сразу, как только вышел из здания. Дождь почти закончился.
