Она просто не хочет. Горько смотрю на дочь, так жаль, что годы нас разделили, уже прошли и остались позади. Но когда-нибудь ведь я смогу стать для неё кем-то большим, чем просто «Адам»? – Мам, я хочу, чтоб Адам мне почитал.
Мы с Юлей взволнованно переглянулись. Я скорее почувствовал, чем увидел, как девушка набрала в грудь побольше воздуха и едва заметно улыбнулась, чуть охрипшим тоном роняя фразу:
– Адам и есть твой папа, Анют, – взяв паузу, тщательно следя за реакцией дочери, продолжает, – он к тебе вернулся из другой страны.
Чтобы вместе играть и читать тебе книжки.
– Ко мне?!
– Да, Анют, – мой голос тоже охрип, внутри все обволакивается какой-то липкой субстанцией, я понимаю, что все переживания, связанные с работой и другими потрясениями, и близко не стоят рядом с тем, то я чувствую сейчас. Словно ступаю в трясину. Добровольно. Заранее зная, что одно неловкое движение – и вздохнуть больше не получится: точно провалюсь. – К тебе и к маме. Ты извини, что я так долго… слишком долго вас искал.
ЮЛЯ
Адам меняется в лице, я даже не могу уловить весь спектр его эмоций.
От вспышки потрясения до искорки яркой надежды. Мне тяжело это осознавать. Мне тяжело видеть, что он искренне переживает, в чем-то раскаивается, наводит мосты. Это выходит так естественно, просто, легко… кажется, как будто нет для него ничего важнее в жизни… он с напряжением ждет ответа.
– А у нас не было твоего номера. А если бы был, мы бы тебе позвонили, да мам?
– Да. Но папа нас и так нашёл. Он очень к тебе хотел.
«И к маме».
От его слов на сердце сразу резко потяжелело. Я бы хотела их пропустить, хотела бы не заметить. Да только не получается. Почему-то не получается… Он всегда рядом, когда нужен, всегда на связи, всегда интересуется нашими планами и занятиями. Каждый вечер он звонит и спрашивает, как прошёл день. И игнорировать это становится невыносимо. Потому что не чужой он мне. Такой же, как и раньше, сквозь время и груз ответственности, и опыта за плечами, сквозь слёзы, боль и разочарование… Даже несмотря на то, что я была ему чужой, он был мне как родной.
"
"«Росточек» вырос. А внутри все так же тянется нему, как и в прошлом. И ничего я не могу с этим поделать. Откровенный раздевающий взгляд на кухне был не просто звоночком. И что-то в голове до сих пор бьет в колокола: конкретно сейчас, в эту минуту что-то неуловимое стремительно ускользает из-под моего контроля. И дальше я не совсем понимаю, что с этим всем делать.
– Мам, ты иди-иди, мне Адам почитает.
