– А я не особо надёжный.
– Адам, – он снисходительно морщится и привычно растягивает слова с акцентом, – ты же мозговитый, пробивной, вон как поднялся. Сам. Я и говорю – молодец. Но Юле нормальный мужик нужен. А не ты. Любой будет достойнее тебя. Ну что ты в самом деле, по тебе ж видно все. Переключись на кого-то другого. Женщин много красивых, достойных. Таких, кто в твои игры играть будет только рад. А мою девочку не трогай, ладно? Она не сможет. Был уже такой. Поиграл и выбросил, а я, дурак, не защитил, не вступился, – я настолько ошарашен прямолинейностью Гиорги, что с трудом перевариваю его слова.
– И я не шучу. Давай денег дам? На развитие пустишь. Про документы вообще не парься. Все красиво сделаем. Никто к тебе и близко не подойдёт больше. Как ты к Юле. Согласен?
В полном разочаровании смотрю на его протянутую ладонь. Противно вдруг стало. От себя. Оттого, что он прав. И возразить нечего. И вот теперь безмерно стыдно признаться даже себе, что я и есть… тот самый… который поигрался с его дочкой и выбросил.
И я понимаю, что Юля думает точно так же.
– Я вас услышал. Приношу извинения, что отнял время. Пойду я.
– Зря ты так. Она тебе не нужна. А работать надо. Ты подумай. А то мало ли, действительно не подпишут ни одного листка.
Догадка прилетает неожиданно. Это он. Он мне заморозил всю документацию. И он уже в курсе.
– Это вы велели меня в тонусе держать, ничего не подписывать?
– Приятно иметь дело с умными людьми, – режет всякую надежду на благоприятный исход беседы. И хрен уже с ними… с документами.
– Пожар тоже вы подстроили?
– Ну ты так-то не перегибай. Я лишь воспользовался представившимся случаем. Для меня удачным, разумеется. А ты, Адам, пожестче со своими людьми. Они не досмотрели, значит, нарушили правила эксплуатации.
Вроде не врет, да и какой ему уже резон.
– То есть возгорание было случайностью. А вы решили за это ухватиться и полностью перекрыли мне кислород.
– Я в тебе не ошибся. Очень ты сообразительный парень. Даже жаль, что дальше бизнеса твоя сообразительность не распространяется.
– А вы не думаете, что Юля уже выросла. И участвовать в ее жизни надо было, когда она в этом нуждалась больше всего? – до сих пор ее заплаканное лицо перед глазами. До сих пор в ушах ее надрывный сбивчивый голос.
– Могу тебе сказать то же самое. Слово в слово. Нужно было участвовать в ее жизни, когда она в этом нуждалась. А не когда остальные варианты отпали. Скачи дальше, только мимо Юли. Все, что мог, ты уже сделал.
Да. Он знает.
