С одной стороны располагалось пятиэтажное здание, в котором, кроме отдыхающих, помещались еще дирекция санатория и административные службы – так было написано на табличке у дверей. Хотя эту черную с золотом панель скорее можно было назвать не табличкой, а мемориальной доской – их вешают на домах и пишут, что здесь тогда-то жил и работал какой-нибудь великий писатель или академик, а дальше годы жизни и барельеф. Перед зданием была небольшая круглая площадка с лавочками по краям, в середине торчал фонтан, по зимнему времени не работающий и засыпанный снегом.
В общем, не было ничего интересного, обычный санаторий. Правда, отсутствовали люди. Но Лола посмотрела на часы и сообразила, что в семь часов вечера скорее всего уже начался ужин. А потом какие-нибудь местные развлечения."
"Лола тяжко вздохнула и отвернулась. С другой стороны прямо к площадке подходил реденький лесок. Сосны розовели в лучах заходящего солнца, на голый куст села стайка воробьев. Птички загалдели и начали быстро перепрыгивать с ветки на ветку, как будто нарочно пытаясь обсыпать друг друга хлопьями снега.
Это было так уморительно, что Лола засмеялась.
– Пуишечка, посмотри, какие они славные!
Пу И все-таки был хоть и комнатной, но собакой. Увидев что-то движущееся и галдящее, он вырвался из Лолиных рук и выпрыгнул в открытую дверь.
– Дорогой, иди в машину! – позвала Лола.
Но песик не оглядываясь несся по дорожке, потом свернул на засыпанный снегом газон. Ему удалось сделать только один прыжок. Вместо того чтобы остановиться и немножко полаять на воробьев с безопасного расстояния, крошечный чихуахуа отважно бросился вперед.
Вернее, хотел так сделать, но не смог, потому что по самые уши провалился в рыхлый снег. В дорогу Лола не надела на песика теплый комбинезон, посчитав, что в машине ему и так будет жарко. Так что теперь Пу И стало холодно и мокро, он очень испугался, начал барахтаться, но только еще больше провалился.
– Пу И! – взывала Лола из машины. – Иди сюда!
Песик негодующе залаял, сердясь, что хозяйка не видит его бедственного положения, потом лай перешел в жалобный визг.
Лола хотела идти спасать свое сокровище, но нога в гипсе была ужасно неудобная, как чужая. Да еще не налезли зимние сапоги, так что пришлось надеть коротенькие ботиночки, не зашнуровывая. Лола представила, как она будет ковылять в снегу, ноги промокнут, а как потом высушить проклятый гипс? Она медлила, в надежде на возвращение Лени, но тот все не появлялся.
