– Хорошо, – согласился Арбузов, – хотя, на мой взгляд, в этом нет ничего сложного… – Он выпил немного воды и продолжил: – Пока мы работали над своим проектом, начальство в нашем институте сменилось. Новый директор не верил в нашу разработку и решил прекратить ее финансирование. Кто-то из разработчиков сдался и перешел на другую тему, но несколько самых упорных ушли с работы и продолжили проект…
– А на что вы жили в это время?
– Кое-как перебивались! – Арбузов отмахнулся, как будто это было нечто незначительное.
– А потом один из нас открыл собственный бизнес и подкидывал кое-какие деньги.
Он сделал небольшую паузу и торжественно произнес:
– И вот наконец в этом году мы закончили работу и запустили опытный экземпляр «ПАНТЕРЫ». Она превзошла все самые смелые ожидания! Это просто чудо, а не компьютер! И вот тут началось… – Арбузов понизил голос и огляделся по сторонам: – «ПАНТЕРОЙ» заинтересовались многие крупные компании. Как уж до них дошла информация о нашем успехе – я не знаю, наверное, кто-то проговорился.
Но мы, конечно, и сами хотели найти покупателя.
В это время из угла комнаты донеслись стон и громкий хриплый кашель.
Лола обернулась на эти звуки и увидела Нинель Аркадьевну, о которой совершенно забыла. Старуха приподнялась в кресле и оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где она находится. Наконец это ей удалось, и она начала наливаться краской, явно собираясь обрушить на Лолу потоки гнева.
Лола вспомнила, что лучшая оборона – это нападение, и нанесла упреждающий удар:
– Ну что, мадам, протрезвели? Головка небось болит? Вот что значит пить не закусывая! Нет, уважаемая, алкоголизм в вашем возрасте – ужасная болезнь!
– О чем это ты? – Нинель Аркадьевна затряслась от возмущения.
– А вот о чем! – Лола сунула ей под нос стакан из-под коньяка. – Мы с господином Арбузовым видели, как лихо вы выпили этот коньячок! В вашем-то возрасте! И вообще, шляться по ночам по чужим комнатам – это дурной тон!
– Да как ты смеешь! – взвилась старуха.
– Да я тебя!..
– И вообще, паричок-то наденьте, а то головку простудите!
Только тут Нинель Аркадьевна осознала, что сидит перед посторонними людьми без парика. Она покраснела, потом побледнела, потом позеленела и издала какой-то звук, отдаленно напоминающий жалкий писк мыши, придавленной кошачьей лапой.
– Напьются и буянят! – кипятилась Лола.
