В дверях его встретил Парфеныч – неизменный телохранитель Миллера, крупный суровый старик, который мог дать сто очков вперед любому накачанному бандюгану. Рядом с Парфенычем стоял Шторм – огромная кавказская овчарка.
– Ждет, – коротко проговорил Парфеныч, окинув Леню наметанным взглядом и отступив в сторону.
Иван Францевич действительно ждал Маркиза в своем просторном кабинете, заставленном тяжелой старинной мебелью.
– Что вас привело на этот раз? – спросил он Леню, заинтересованно уставившись на него поверх очков.
– Одно колечко, – проговорил Леня, усевшись напротив ювелира. – Точнее, перстенек.
Он взял листок бумаги и набросал на нем перстень заказчика.
– Знакома вам такая вещь?
– Не просто знакома, – ответил Миллер, взглянув на рисунок. – Это моя работа. Довольно давно… лет двадцать назад я сделал этот перстень для одного хорошего знакомого.
Он принес мне необычный камень – черный, полупрозрачный, при боковом освещении отливавший удивительно красивым зеленым цветом…
– Где сейчас этот перстень? – перебил Леня.
– Не имею представления… Тот человек умер…
– Не умер, а погиб при трагических обстоятельствах… – протянул Леня.
Иван Францевич снял очки и внимательно на него посмотрел.
– Ленечка, когда у вас появляется такой блеск в глазах, я знаю, что вы что-то задумали…
После всех беспокойств и волнений прошедшего дня Лола была уверена, что не сможет заснуть. Особенно принимая во внимание то, что она лежит в том самом номере, в котором совсем недавно буквально на ее глазах убили человека…
Однако то ли в санатории был какой-то особенный, успокаивающий воздух, то ли на нее так благотворно воздействовало присутствие Пу И, но Лола заснула, едва успев выключить лампу на прикроватной тумбочке.
Ей снова снился театральный сон.
Лола стояла на сцене того же огромного театра, но на этот раз на этой сцене она была не одна. Напротив нее выстроилась целая шеренга актеров, причем все они казались ей хорошо знакомыми.
