""Ты думала, я когда-нибудь позволю тебе пострадать?""
Я открываю рот, чтобы сказать ""нет"", но следующим движением он вводит член так глубоко внутрь, что я задыхаюсь от собственного дыхания. Мои стенки спазмируются, и я перемещаю руку, чтобы положить ее на его горло, слегка надавливая. Пальцы в моих волосах скручиваются в кулак. Рука Сальваторе движется вниз по моему бедру, тянет мою ногу вверх и в сторону, и он входит в меня глубже. Его губы проводят поцелуями вдоль моей челюсти по направлению к моему рту, пока, наконец, не достигают моего.
Я беру его нижнюю губу между зубами и кусаю. Толчки усиливаются. Я надавливаю еще сильнее, пока не чувствую металлический привкус крови. Сальваторе впадает в бешенство."
"Кровать скрипит подо мной, изголовье бьется о стену в такт его ударам. Как будто мы находимся в центре чертова землетрясения, и меня безжалостно — бах-бах-красиво — бах-бах-разрушают.
Я кричу, кончая, за моими веками вспыхивают белые звезды, а Сальваторе продолжает входить в меня. Его огромный член набрасывается на мою киску, пока он не находит свою собственную разрядку, и его жар разливается внутри меня.
Он делает последний толчок. Звук ломающегося дерева заполняет комнату.
* * *
Я поднимаю голову от груди Сальваторе и провожу мизинцем по линии его брови, затем опускаю его вниз и провожу по подбородку. ""Не могу поверить, что ты сломал эту гребаную кровать"".
""Она была старой"", — говорит он и поворачивает голову в сторону, чтобы поцеловать кончики моих пальцев.
По всей длине изголовья проходит длинная горизонтальная трещина.
С декоративными завитушками по бокам оно, конечно, кажется старинным. ""Насколько древним?""
""Сто лет, или около того"".
Я вытаращился на него. ""Ты уничтожил гребаный антиквариат. Варвар"".
""Ты слишком много ругаешься, Милен"".
""Ни хрена?"" Я смеюсь. ""Мы купим новую кровать в Target"".
""Мы не будем покупать кровать в Target"".
Я поднимаю бровь. ""Много снобизма?""
""Да"", — говорит он и берет мой подбородок между пальцами.
""Но ты все равно меня любишь"".
Это заявление. Сделанное его ровным тоном, который он использует, когда приказывает людям. Однако в этих светло-карих глазах, которые так пристально смотрят на меня, есть вопрос.
""Но я все равно люблю тебя, Торе"". Я улыбаюсь.
Его взгляд переходит на мои губы и задерживается там. ""Я тоже тебя люблю"".
У меня перехватывает дыхание. Его глаза возвращаются к моим, а другая его рука поглаживает мое ухо. ""Мне жаль"", — говорит он.
