– Мне понравилось, как ты сегодня разобралась с Зерой. Настоящая Абрамова.
Улыбка сама собой расцвела на моих губах.
– Значит, тебе понравятся и перемены в доме, – указала на наш маленький погром.
– Даже не сомневаюсь.
19
Наиль
Впервые за всю свою сознательную жизнь мне не хотелось уходить из дома. Эмилия, такая мягкая и домашняя, не давала мне покоя. Мне хотелось закрыться с ней в комнате на пару недель и не выпускать. И, что самое странное, мне хотелось от неё не только секса. Мне важно было узнать какая она: о чём думает, о чём мечтает.
Сентиментальная херня лезла мне в башку. Докатился.
Когда утром не нашёл жену рядом с собой, то подумал – привяжу, чтобы не сбегала! А потом сцена с этим блядским сервизом вывернула всю душу! Я сказал ей правду – мне пофиг на сервиз, главное, чтобы она не плакала. Я думал, что сверну Зере шею собственными руками. Но я был горд, что Милаха смогла за себя постоять. С каждым днём она доказывала всё больше, что достойна носить фамилию Абрамова.
После всего случившегося я хотел остаться с ней, но не мог.
Как назло, именно сегодня мне нужно уехать. Быстро вышел из зала, потому что ещё немного и послал бы всё к чертям и остался бы дома! У меня было столько идей, что можно сделать с Милахой и как насладиться ее эмоциями. На лице сама собой расцвела довольная улыбка.
Я проходил мимо кухни, когда услышал ругань и что-то разбилось.
– Пошла вон! Не смей меня трогать! Катись вместе с этой русской дешёвкой отсюда! Пошла!
Снова послышался звук разбитого стекла.
Я открыл дверь и остановился в проёме. Зера никак не желала сдаваться. Даже хорошо, что я её застал. Оля заметила меня и вздрогнула от неожиданности.
– Выйди, – приказал ей.
Женщина послушалась и без лишних слов вышла из комнаты.
– Наиль, я… – начала бледнеть Зера.
– Закрой рот.
– Я хотела объяснить… Это не я… Это всё девка эта… Эмилия.
– Заткнись! – заорал я и в несколько шагов оказался возле женщины.
Моя рука легла ей на горло. Сам не знаю, как сдержался, чтобы не разорвать её. Надави я чуть сильнее – и через несколько минут она бы сломанной куклой валялась у моих ног.
Иногда я жалею, что не бью женщин. Некоторые заслуживают наказания.
Я сжал её шею чуть сильнее, видел, как зрачки женщины расширились от ужаса, а из глаз покатились слёзы. Чувствовал, как её пульс под моими пальцами начал частить. Я приблизил своё лицо вплотную к её.
– Никогда. Больше. Не смей. Говорить. О моей. Жене. Всей зубной пасты мира не хватит, чтобы очистить твой рот.
