– Ну, в смысле…
Она не знала, как закончить. «Ты больше не убиваешь драконов?» «Уже приспособилась жить среди других?» «Не для того ли ты явилась сюда, чтобы освободить нашего злейшего врага?»
– Нет, совсем не заботится, – фыркнула Беда. – Королева Рубин то есть. Как только села на трон, прогнала меня из Небесного королевства. Сказала, если покажусь хоть раз во дворце, прикажет убить и найдёт способ. Мол, я непредсказуема и опасна для её подданных… – Голос её сорвался, она закашлялась, спрятав голову под крыло.
– О, мне так жаль!
– Не надо меня жалеть, – хмуро взглянула небесная. – Я и в самом деле опасная, в этом главная моя суть.
– Неправда, ты можешь стать любой, какой захочешь! Я вот тоже могла бы решить, что раз такая вся безобидная и бесполезная, то буду сидеть в углу и никуда не соваться… а я не хочу! И если драконы, которые мне дороги, в опасности, я… – Она глянула на небо. Как идёт битва, жива ли мать? – Кстати… ты могла бы мне сейчас очень помочь.
Беда тряхнула головой, медная чешуя сверкнула горячим металлом.
– Не могу, некогда. Я должна освободить королеву, пока бой не закончился и все не вернулись.
Солнышко ощутила холодную дрожь. До сих пор она ещё надеялась, что меднокрылая явилась не за этим.
– Почему? – в страхе воскликнула она.
– Потому что не хочу никого убивать! Я долго ждала такого шанса. Можешь сказать Глину, что я стараюсь. – Беда хмуро глянула на стражников, стоящих перед дверью. – Очень стараюсь не убивать.
– Нет, почему ты хочешь помочь ей? После всего, что она тебе сделала…
Поднявшийся ветерок обметал песчинками лапы и доносил тяжёлый запах страха от напрягшихся у входа в башню стражников с копьями. Кто такая Беда, здесь знали: Огонь не раз посещала Небесное королевство со своей свитой и охраной.
– Конечно, Пурпур нельзя назвать доброй, – ответила меднокрылая. «Это значит ничего не сказать», – подумала Солнышко. – Но она не убила меня, когда я вылупилась, хотя могла, и любой убил бы на её месте.
Даже не выгнала, а заботилась обо мне, как будто я принцесса.
– Она обманывала тебя! – возразила Солнышко. – Лгала про Кречет и про те чёрные камни, которые заставляла глотать, чтобы ты не сбежала. Она использовала тебя, а не заботилась!
– Во всяком случае, заботилась больше, чем моя мать! – вскинулась Беда. – Которая, кстати, насколько я успела понять, тоже не самый душевный дракон на свете. – Она помолчала, потом вздохнула.
