Идеальная Виктория прекрасно справится со второй проблемой Филиппа Станиславовича!
А вот я… Я не успею к моей девочке на праздник! Боюсь, сегодня с ней вообще не получится увидеться!
Придется моей малышке снова провести ночь у Иры Олеговны. Эх… Рогожин самый настоящий самодур!
Глава 20
Фил.
Черт!
Черт, черт, черт!
Кажется, я совсем заигрался.
Или, вернее, потерял голову. Забыл, где я и кто!
Я ведь знаю. Ольга совсем не та, кем хочет казаться.
Не та, на которую я в свое время повелся, как последний идиот!
Нежная.
Трепетная. Сводящая с ума. Пьянящая. Наивная и раскрытая. Порочная в самом лучшем смысле этого слова. Отдающаяся только одному мужчине. Больше, чем телом. Сердцем. Всей душой… Дурманящая именно этим голову сильнее любого самого крепкого напитка!
Нет.
Она расчетливая. Вероломная!
Мало того, что она за моей спиной встречалась с этим французом! Да еще и где? В моем же клубе!
Все рассчитала, мерзавка! Конечно. Прекрасный расклад. Как ни крути. Если я вдруг появлюсь. Всегда могла сказать, что пришла ко мне.
И я бы поверил. Ей. Ей бы поверил. Как верил всегда. Каждому ее взгляду! Каждому слову и каждой чертовой улыбке!
И слова бы не сказал. Хоть я настрого, однозначно запретил ей приходить и даже спрашивать меня об этом клубе!
Конечно.
То, с чего я поднимался, лично меня смущает мало.
Немного есть способов встать на ноги после детдома. И клуб со стриптизом, в котором девушки обслуживают, удовлетворяя самые пикантные желания клиентов, далеко не самый плохой способ! Многие пошли по кривой дорожке.
Зашли в криминал. Пропали. Сгнили где-нибудь по тюрьмам или в гадюшниках от наркоты.
Из тех. Кто криминальной дорожкой пошел, один Марат выбрался наверх.
Да и то. Не потому, что его так уж это прельщало. Он слово дал. Вместе с Женькой Солодовым. Найти тех, кто убил их родителей. И отомстить. Спросить по полной.
Мы ведь в детдоме не разлей вода были. Вместе держались. Землю жрали. Но дали клятву, что выбьемся в люди!
Они оба из обеспеченных семей были. Очень богатых.
Элита. Сливки общества.
Оба точно знали. Их родителей убрали конкуренты.
Оба клялись выжить. Чтобы найти. И отомстить.
А я… Я просто хотел выгрести из того дерьма, в котором оказался. Как тогда, когда сам сбежал от родителей, не видевших дальше дна бутылки. И из детдомовского дерьма, в котором ненамного было лучше тоже. Слово сам себе дал. Подняться. Достичь.
Да. Я не стыдился своего клуба. Солодов ворочал миллионами. Марат подминал под себя города. Я был попроще.
