Я не шевелюсь и, кажется, не дышу.
- Нет. Ничего доплачивать не нужно будет.
- Хорошо.
- Три года у тебя будет психология, - продолжает он будничным тоном, - ведет Королева, жесткая тетка, принципиальная. Пропускать не советую, потом не догонишь…
- Хорошо.
- Социолог у вас будет Торканов. Старый дед, еще советской закалки, тоже любит, чтобы его занятия посещали. Садись сразу на первую парту и лови каждое слово. На экзамене зачтется.
Напряжение немного спадает. Я незаметно расслабляю спину и плечи и даже изредка бросаю на Сашу короткие взгляды.
- И еще… как у тебя с русским?
- Нормально.
- В Академии есть что-то типа жур. кружка, пишут там всякие статьи для студгазеты, в конкурсах участвуют. Можешь туда податься…
У меня от обилия информации голова идет кругом. Он все рассказывает и рассказывает. Называет какие-то фамилии, которые тут же вылетают из головы. Дает советы, которые я тщетно стараюсь запомнить. А когда мы останавливаемся у общежития, помогает поднять сумки на четвертый этаж.
- Куда?
- 403 комната.
Я стучусь и открываю дверь.
- Здрасти, - здороваюсь с лежащей на кровати девушкой.
- Привет…"
"Заметив за моей спиной парня, она пулей подлетает и заворачивается в одеяло.
Поставив сумки у порога, он говорит короткое «пока» и уходит.
- Я Даша.
- Светлана.
Следующие два часа я разбираю свои вещи.
Все непривычно. Комната очень тесная. Между нашими со Светой, стоящими по двум сторонам, кроватями едва помещается маленький стол. Для одежды всего две полки, а для учебников – небольшая тумбочка с покосившейся дверцей.
Такой контраст с домом Греховцевых…
Ну, ничего, привыкну.
К вечеру мы знакомимся со Светой чуть ближе. Она оказывается вполне нормальной девчонкой из соседнего небольшого городка. Из обычной многодетной семьи, с умственными способностями, позволившими ей поступить в Академию на бюджет на юридический факультет. Туда же, где учится Саша.
- А тот парень, что тебя привез, он кто?..
- А… знакомый…
- Твой парень?
- Нет, - смеюсь я, - сын маминой подруги.
- Симпатичный.
- У него девушка есть, - почему-то считаю нужным уточнить.
Она понятливо кивает. Еще бы, такой, как Саша одиноким быть не может.
Уже позже, лежа в кровати и слушая сопение соседки, вспоминаю нашу с Греховцевым сегодняшнюю поездку. Что я после нее чувствую? Облегчение.
Но облегчение с привкусом горечи.
Не знаю, каких действий или слов я от него ожидала после случая в душе, но то, что он делает вид, что ничего не было, неожиданно ранит.
