– Роман Львович, – Оля, все также не поднимая головы, делает шаг навстречу, – простите, просто вы мне…
Мляяяяять…
Только этого мне не хватало…
А ведь мы, с*ка, это обговаривали! Я четко, как я думал, донес до Ольги, что не терплю романов на работе и любых внеуставных отношений и поползновений в свою сторону. Потому что, хоть Ника и успокоилась и стала мне доверять, моя жена по-прежнему остается ревнивой собственницей.
– Ольга, – стараюсь звучать холодно и строго. – Не стоит сейчас произносить то, о чем ты потом пожалеешь.
Я не оценю.
–…нравитесь, – все же проговаривает эта бестолковая.
Роняю лицо в ладонь и шумно выдыхаю. Обычно я не позволяю себе подобное проявление эмоций при подчиненных. Но мой секретарь меня просто добила.
– Я женат, Ольга. И никто, кроме жены, меня не интересует. Так что, если у тебя какое-то гормональное обострение, и ты не в силах с ним справиться, то советую прямо сейчас написать заявление по собственному. Мне проблемы еще с тобой до кучи не нужны.
Эта дура всхлипывает.
– Простите, Роман Львович…Не гоните…
– Выкинь дурь из головы, Оля, и займись работой. Но это мое последнее китайское предупреждение. При следующем косяке вылетишь, как пробка.
Бесконечно кивая, секретарь отходит спиной к двери. Размазывает сопли по лицу вместе с макияжем и смотрит на меня взглядом побитой собаки.
Падаю в кресло, кручусь и отъезжаю к окну. Нужно работать – у меня на рассмотрении несколько дел, также целая папка документов на подпись.
А я все никак не могу выкинуть из головы Ксению Реутову.
Девушку, перевернувшую мою жизнь вверх дном. Девушку, которая выпила достаточно моей крови. И зачем-то решила отравить жизнь моей жене.
Нахрена?!
Мы же все решили, все выяснили, поставили точку. Оставили друг друга в прошлом.
Но она за каким-то хреном всплыла снова и маячит на горизонте моей семейной жизни!
Звонок селектора немного встряхивает и приводит в чувства.
– Да?
– К вам Назар Дмитриевич.
– Пропусти.
В следующую секунду дверь резко распахивается, с грохотом врезается в стену, и Назар заходит в мой кабинет, как хозяин.
– Здорово! – жмет мне руку и разваливается в кресле напротив. – Зачем суровый прокурор доводит хорошеньких девочек до слез?
– Хорошенькая девочка забыла о субординации. И нарушила устав.
Друг закатывает глаза и цокает языком. Я на грани, чтобы и на него сорваться. Нервы ни к черту. Черт бы побрал эту Ксюшу!
– Ты пришел поговорить об этом?! Извини, у меня сегодня не приемный день!
– Не кипятись, Ром.
