– Я помню, как в моем детстве ваша семья обсуждалась как пример того, что любовь друг к другу можно пронести через всю жизнь. Что случилось, Луша? Мама говорила, что на похоронах твоя бабушка была словно каменная. Слова не произнесла, слезинки не проронила. Словно не могла простить Андрея Сергеевича за то, что он умер.
– Она и потом, когда к нам переехала, наотрез отказывалась о нем говорить, – вздохнула Лика. – Словно раз и навсегда из жизни его вычеркнула. И из памяти тоже. Я, признаться, никогда этого не понимала, но и не спорила.
Думала, может, ей так легче?
Они провели на кладбище минут десять, а затем вернулись в машину.
– Куда теперь? – спросил Антон.
– А какие варианты?
– Могу по городу повозить, ты же на территорию индустриального завода хотела. А можем сесть в каком-нибудь кафе и поговорить. Я вчера вечер не впустую провел. Я побеседовал с Вадькой Спиридоновым, и он, хоть и поворчал для вида, всю необходимую информацию мне добыл.
– Да ты что! – оживилась Лика.
– Тогда давай ты прямо сейчас мне все расскажешь, а потом мы решим, куда поедем.
– Прямо здесь? На кладбище? – подколол ее Таланов.
– Кладбище ничуть не хуже другого места, – заверила его Лика. – По крайней мере, от мертвых неприятностей гораздо меньше, чем от живых.
– Это точно, – согласился Антон и начал рассказывать.
Во-первых, никаких заявлений о пропаже женщин в полицию Сестрорецка не поступало. Блондинку, труп которой загадочно исчез с пляжа, никто не искал.
Или просто времени мало прошло? Зато капитан Спиридонов нашел информацию о малолетних преступниках, убивших двадцать лет назад Регину Батурину и еще четверых человек. Точнее, сейчас они уже совсем не малолетки, а взрослые, еще молодые мужики, но сути дела это не меняло.
Сергей Кривоносов, бывший в банде за старшего, в данный момент четырежды судимый, отбывал наказание в колонии строгого режима «Черный дельфин», крупной тюрьме для содержания убийц в Соль-Илецке под Оренбургом.
То ли шил войлочную обувь, на каждую пару которой наносилась эмблема дельфина, то ли работал в реставрационной мастерской, где приводили в порядок картины и иконы. Об этом история умалчивает. Как бы то ни было, совершить новое убийство в Сестрорецке он никак не мог.
Константина Соколова из списка подозреваемых тоже следовало вычеркнуть. Через полгода после суда он погиб в драке на территории воспитательной колонии, в которой отбывал наказание.
