– У тебя все хорошо?
– Нет, у меня не все хорошо, потому что я совершенно запуталась с этим чертовым платком. А в остальном все в порядке. Ой…
– Что? Луша? Что случилось?
– Я вспомнила, где я видела точно такой же платок. На одной из пропавших из альбома фотографий, тех самых, что снимал мой дед на праздновании помолвки, он был повязан на шее у Анны Марлицкой.
– Лика! – Голос Викентия наливался яростью.
Она повернулась и сделала нетерпеливый жест, призывающий его замолчать.
– Луша, а может, ты увидела платок на фотографии и именно поэтому он тебе приснился? Марлицкий, конечно, уничтожал улики на месте преступления, но этот платок никак не мог навредить твоему деду, но в то же время в материалах дела он не значится…
Он вдруг оборвал себя на полуслове.
Вспышка, пронзившая мозг Лики, была такой яркой, что она на мгновение перестала дышать. Похоже, они одновременно подумали об одном и том же."
"– Старый полковник сказал, что уничтожил все улики, которые могли указать на вину деда, – выпалила она, кое-как восстановив дыхание.
– Он затер все следы на песке, потому что, по его словам, там имелись только отпечатки подошвы с дубовым листом. Он вытер ручку ножа, чтобы потом оставить на ней отпечатки пальцев кого-то из пойманной четверки малолеток. Мы знаем об этом только с его слов. Он вполне мог это сделать не потому, что выгораживал своего старого друга, а потому, что знал, что перед смертью Регины на пляже была его родная дочь. Это ее следы он уничтожал, а не деда. И косынку, очень характерную, дорогого английского бренда, подобрал с песка тоже он.
И в материалах дела, разумеется, не отобразил.
– Лика, черт тебя подери! – Викентий за ее спиной ревел как раненый медведь.
– Кто там у тебя? – В голосе Антона слышалась тревога, и Лика решилась.
– Вот что, – сказала она в трубку, – прямо сейчас приезжай за мной. Мы поедем к Марлицкому и зададим ему прямой вопрос. Он, конечно, рано ложится спать, но, во‐первых, до этого времени еще час, а во‐вторых, в крайнем случае мы его разбудим.
Да, хорошо, я буду ждать тебя у шлагбаума.
Отключившись, она быстро заходила по комнате, собираясь. Хорошо, что она не успела переодеться. Сейчас бы пришлось потратить гораздо больше времени. Так, кроссовки, куртка, телефон, ключ от номера.
– Ты что делаешь? – спросил у нее Викентий, еле сдерживаясь.
– Разве ты не видишь? Собираюсь уходить. У меня появилось срочное дело. И, отвечая на твой вопрос, да, я веду расследование.
