— Мы потанцуем, ты не против? — закидывает удочку Пётр.
В данный момент Артёму не до меня — это очевидно. Он кивает и отворачивается, поглощенный беседой.
О моем существовании Истомин вспоминает позже, минут через пятнадцать-двадцать. Быстрые песни пролетают одна за другой, двигается Пётр значительно лучше, чем поет, и нам даже весело. Он пьяный и... с виду не опасный. Мы прерываем танцы лишь на пару глотков коктейлей. А когда вновь включается медленная музыка, Пётр галантно протягивает руку и опускается на колено.
Я смеюсь, не в силах обидеть отказом.
Обнимает Пётр не нагло, но при этом уверенно. Он лишь немного ниже Артёма, тоже достаточно крепкий мужчина. Мы плавно покачиваемся в такт, в этот момент я и замечаю взгляд Артёма Ивановича. Истомин закончил говорить и теперь стоит с мобильным в руке, смотрит на нас с какой-то мрачной сосредоточенностью.
Не могу дождаться окончания песни. А она, как назло, бесконечная!
— Прости, — кричу на ухо Петру. — Я... мне пора.
Невежливо оставляю партнера на танцполе и подхожу к Артёму, коря себя за вольность.
Мы, разумеется, не пара. Всего лишь щедрый клиент и снятая шлюха, но тем не менее я не удерживаюсь и провожу ассоциативный ряд с отношениями родителей. Вспоминаю, как отец орал на маму, когда ту от магазина довез дядя Вова. Просто довез, и больше ничего. С тех пор мама всегда носила пакеты в руках.
— Всё нормально? — спрашиваю обеспокоенно.
Артём разглядывает меня, задумчиво кивает:
— Относительно.
— Я могу тебя порадовать?
Он улыбается.
Обнимает двумя руками, притягивает к себе.
— Что ни делаю, напряжение не проходит. Давит-давит на черепную коробку, кажется, что она или вот-вот треснет, или накроет полностью. Знакомо?
— Да, конечно. Пошли в номер? Я постараюсь сделать так, чтобы ты забыл о телефоне хотя бы ненадолго.
— Кто хочет курить? — интересуется проходящий мимо Пётр.
— Я не курю, — быстро сообщаю, зачем-то опустив глаза, словно застыдилась его присутствия.
Артём тоже отказывается, и мы вновь остаемся наедине.
— Не обижал тебя? — спрашивает он. — Выглядишь испуганной.
— Нет. Ничего такого, мы просто танцевали.
— Пётр балованный с пеленок, но человек не дерьмо. Если и нагрубит, не принимай на свой счет. Но скажи мне.
— Он не грубил. Для меня самое главное, чтобы у тебя не испортилось настроение.
— Когда наблюдаю за тем, как Пётр пытается тебя облапать и понюхать? — Уголок его губ приподнимается. Взгляд прямой, внимательный. Артём практически трезвый.
