Качаю головой. Дело в деньгах, да. Я сама потратила часть на одежду, нужно вернуть, а значит, залезть в заначку. Работа, которая в минус.
— Марко его угомонит и накажет, и все станет нормально, — продолжает нести какую-то чушь подруга.
— Это ненормально.
— Поезжай, только смотри, не втрескайся еще больше.
— Ни за что!
Мы обнимаемся, после чего я спешу вниз. Сотовый вновь звонит, теперь я принимаю вызов.
— Адель?
— Галя, наконец-то!
— Тут кое-что случилось...
— Потом расскажешь, клиент ждет. Черный порш, номера питерские, заметные.
Истомин сам расскажет тебе условия. Если согласишься, деньги можешь не возвращать.
Ого! Я спешу так, что чуть не падаю, запнувшись. Ади молчит пару секунд. Мне уже кажется, что мы закончили, но она вдруг проговаривает задумчиво и как-то мрачно:
— Но я бы на твоем месте выбрала спортсменов.
Становится жутковато: Адель никогда не говорила со мной таким тоном. Вновь окликают мужчины, и я сосредотачиваюсь на побеге. Да сколько же их в этом доме?!
В конце концов, улица.
Вдыхаю свежесть и спешу к машине, что светит фарами метрах в двадцати.
Только когда серый силуэт водителя приобретает очертания, до меня окончательно доходит, что это действительно он. Артём Иванович Истомин. Вечно раздраженный спасатель садиков.
Шаг сам собой замедляется.
— Гала! Гала, стой, ты куда, малышка? — несется вслед на немецком.
Оборачиваюсь вновь в ужасе.
У порше вспыхивают фары, ослепляя тех, то идет в мою сторону.
Я сама щурюсь, подходя к водительской двери. Дрожу от нервного напряжения.
Стекло опускается. Артём. Он самый, как запомнила. Смотрит на меня, чуть прищурившись. Постороннего человека этот взгляд мог бы изрядно смутить, но я-то уже в курсе, что Артём Иванович демонстративно на «вы» со всем миром, поэтому слегка улыбаюсь.
Сердце колотится, я ж бежала! Щеки пылают. Каблуки увязли в щелях между плиткой. Аккуратно их вытаскиваю.
— Привет! — говорю нервно-весело. — Как дела?
Артём окидывает меня беглым взглядом.
— Если ты хоть кому-нибудь из них, — указывает за мою спину, — успела отсосать, то по-человечески прошу, возвращайся обратно.
Сморит в упор. О боже.
— Нет, не успела, — выпаливаю. — Я... если честно, пряталась в ванной. Вряд ли мне за это заплатят. — Запинаюсь. — Интересно, есть ли у проституток штрафы?
Он чуть приоткрывает рот, вникая в мой ответ. Размышляет. Адель велела поменьше болтать, я спохватываюсь и стискиваю зубы. Добавляю:
— Клянусь жизнью и здоровьем!
Артем кивает, дескать, садись.
