Всё еще учащенно дышит. Открывает тумбочку и шарит там. Потом включает ночник. Оборачивается.
— Кровь. У тебя месячные? — Смотрит в глаза будто обеспокоенно.
Не грубит, не злится, просто спрашивает. Я же теряюсь и вновь боюсь его до смерти, словно он орет сейчас благим матом. Губы пересыхают. Стыд, позор, ужас — все возвращается. Надеюсь, мы с ним никогда больше не увидимся. Никогда на свете! Как это пережить-то можно?!
— Галь, у тебя кровь.
Делаю над собой неимоверное усилие и нацепляю улыбку.
— Ты у меня первый.
Я думала, знаешь. — Прокашливаюсь и улыбаюсь шире: — С днем рождения!
Глава 8
— Спасибо, — произносит Артём.
Восторгом не светится. Отводит глаза, приподнимает брови. Машинально завязывает презерватив узлом.
— Пожалуйста.
— Так вот почему «особенная девочка». Зашитая. — Он встает. Сразу как-то обидно усмехается, обесценивая мою боль. — И какой я по счету «первый»?
Кровь отливает от низа живота и ударяет в лицо. Улыбаться больше не получается. Беру подушку и прикрываюсь.
— Что?
Артём подходит к столу и бросает использованную резинку в урну.
Открывает бутылку с водой, делает несколько глотков. Я наблюдаю за ним внимательно. Истолковав слежку по-своему, он кидает мне вторую бутылку. Ловлю.
— Да нет, правда первый, — искренне заверяю, тоже пью. — Единственный. — Щеки горят. Как же унизительно доказывать мужчине подобное! — Это и есть подарок твоих друзей.
Артём кажется еще выше ростом, чем раньше. Вытирает губы тыльной стороной ладони. Хмурится.
Я продолжаю:
— Никакого обмана.
— И? Даже если так, ты какого-то поощрения великого от меня ждешь, что целку свою продала? Умный поступок в твоем понимании? — бьет он словами наотмашь. — Мне обрадоваться, замуж тебя позвать, такую находчивую?
Бах-бах-бах, перед глазами пятна. Адель заверяла, что мужчинам нравится, когда они первые. Льстит. Они тут же нежничать начинают, жалеют, дарят подарки.
Я замираю, мечтая раствориться в воздухе.
— Не нужно никуда меня звать. Тебе было приятно, это самое главное, — произношу сдержанно.
А потом все-таки добавляю: — Если есть те, кто готов заплатить, почему бы не воспользоваться.
Артём хмыкает.
— Логика кривая, но проскальзывает.
Он уходит из комнаты. Я провожаю взглядом его крепкие ягодицы, представляя, как минуту назад они двигались, когда член вдалбливался в мое тело. Промежность печет, ноги сводит. Там, по ощущениям, одна большая рана.
Он трахал меня, не жалея. Даже для не девственницы это было бы слишком.
