Сколько прошло времени с нашей первой встречи? В моей руке не стопка водки, а бокал с игристым. Я сижу в кухне Артёма в спортивных штанах. Но по-прежнему волнуюсь, как море в шторм. Не помню, чтобы когда-то ощущала себя иначе рядом с ним.
— За тебя, Алин, — произносит Артём с легкой улыбкой, тянет свой бокал. — За твою успешную реабилитацию. За новую жизнь.
— За новую жизнь без секса, — повторяю радостно.
Мы чокаемся, он выпивает до дна, я тоже делаю глоток. Некоторое время едим, обсуждая Трусова, разрушенный завод, университет.
Когда я убираю тарелки и достаю из холодильника десерт, Артём кладет на стол деревянный кубик.
— Предлагаю поиграть, — говорит, стреляя в меня глазами. — Правила такие: если выпадает четное число, нужно ответить на вопрос. Если нечетное — выполнить действие.
— А если не хочется?
— Выпить. — Он поднимает бокал.
Смотрит в упор. Как бы просит: соглашайся.
Очень хочется продолжить общение, а не разойтись по комнатам. Вот только о чем говорить? Сколько можно о моем лечении и погоде? Но при этом совершенно неясно, какие темы под запретом.
Игра — это неплохая идея.
— Ладно. Ты первый.
Артём пожимает плечами и кидает кубик, смотрит с интересом. Ему выпадает цифра два. Нужно ответить на вопрос.
Морозец пробегает по коже. Я потираю руки в волнении.
— Вопросы личного характера или общего?
— Чтобы было весело. Алкоголь снижает уровень тревоги, а шампанское быстро кружит голову, но так же легко отпускает. Поэтому мы пьем и балуемся. Расслабься.
Делаем по глотку. Я смотрю на Артёма неотрывно.
Спросить хочется многое, не знаю, с чего начать.
— Ты влюблен?
— Да. Кидай. — Он кладет кубик ближе ко мне. Тоже смотрит внимательно.
Облизываю пересохшие губы, вновь делаю глоток. Шампанское пьянит или же это морщинки у глаз Артёма сводят меня с ума, как и его небрежная улыбка?.. Не знаю! Но отчего-то ощущаю азарт. Кидаю. Тройка.
В воздухе мгновенно повисает задача:
— Сядь ко мне на колени.
Мои глаза расширяются.
— Что?
— Действие. Сядь ко мне на колени, Алина.
Внутренний протест рождает волну гнева и страха. Я бросаю в Артёма укоризненный долгий взгляд, который он легко выдерживает, оставляя за мной право выбора. Отчетливо помню, как это — сидеть у Истомина на коленях. Удобно, безопасно, пульс бешеный.
Сердце делает кульбит.
Ощущение дежавю покалывает пальцы.
Я беру бокал и пью, тем самым давая понять, что отказываюсь."
"Артём усмехается, откидывается на спинку стула. Его взгляд становится острее, а улыбка — шире.
