На мгновение закрываю глаза. Я безумно, просто до визга скучала по этой его мимике. По нему всему.
— Да. Ничего?
— Ничего. — Он смотрит внимательно. — У меня психотропов нет, можешь на место всё положить. Но если будешь хорошей девочкой, дам затянуться сигареткой.
Губы дрожат в порыве улыбнуться. Если бы я не была так взвинчена, оценила бы шутку.
— Я и не искала, — пожимаю плечами. Беру тарелочки и бережно складываю на место. Саму же потряхивает. — Они мои. Отдай, пожалуйста. Там чуть-чуть осталось. Я допью. Это курс! Курс лекарств.
Нужно пройти его до конца, и потом я перестану их пить.
— Прости, Алин. Я их выбросил.
— Что? Зачем? Они же безвредные! Они... — Беру чашку и от злости разбиваю об пол. Потом до смерти пугаюсь. — Артём... прости. Ты меня отправишь обратно? Скажи сразу, к чему готовиться. Я все понимаю. Все знаю. Я просто не могу находиться в неведении.
Он прочищает горло.
— Нет, пожалуй, я не сдам тебя в секс-рабство из-за разбитой чашки.
Растерянно развожу руками:
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Я смотрю на осколки. Глаза наполняются слезами.
— Артём, кажется, у меня проблемы.
— Проблемы будут у Ирины Беляковой. А у тебя, малыш, начинается реабилитация.
Глава 52
Однажды я была в твоей ситуации. Много-много лет назад, моя хорошая. Но я выбралась, и ты тоже выберешься. Нет, не смотри так на меня. О, и не отворачивайся. Хорошо, я не буду сегодня обращаться к тебе. Ты имеешь право злиться и замыкаться. Сделай это, если тебе так хочется.
Я поделюсь тем, что сказала бы себе двадцатилетней, — юной, запутавшейся, несчастной, — если бы могла перенестись на тридцать лет назад.
А ты просто послушай. Ты ни в чем не виновата, милая. Ты особенная, красивая, умная, несмотря на то что говорили тебе родители. Ты ни разу в жизни никому не пожелала зла. И то, с чем ты сейчас борешься, — это очень страшно.
Ты хрупкая девушка, руки-веточки, но держишь ношу размером с дом. Она давит на тебя и днем, и ночью. Никто, кроме нас двоих, не знает, что она не дает тебе дышать. Тс-с, ты имеешь право на секреты, и я никому не скажу об этом.
Знаю, моя девочка, что ты такого себе не хотела. Не желала, не стремилась. Твои мечты всегда были о другом. Ты видела, что этот мир бывает гадким, что люди в нем могут лгать, причинять боль, притворяться, но думала, что с тобой подобного не случится. Ведь ты умная. Настолько умная, что не попадешься в западню.
Ты попалась.
И ты имеешь право плакать. Биться в истерике, переживать случившееся так, как только можешь.
