Показываю на кровоподтек. Набираюсь смелости и позволяю поймать свой взгляд.
Тут же снова впериваю глаза в пол. У меня они шальные, наверное. А у Артёма — отечные, покрасневшие. Я ведь ослепила его из баллончика.
— И солнечные очки надень, — добавляю, смутившись еще сильнее. — Прости.
На мне вчерашнее платье, руки грязные. Колготки рваные.
— Я не стал тебя раздевать, иначе бы ты мне точно нос сломала или зуб выбила.
— Трусишка, — шепчу я, поджимая колени. Больше не смотрю на Артёма: стыдно невыносимо. — Что это за место?
— Ты у меня дома.
Я снимаю эту квартиру несколько месяцев. Скоро поеду на работу и хочу, чтобы ты помылась, поела и отдохнула. Приеду примерно в три и отвезу тебя к врачу.
Молчу. Истомин говорит прохладно и равнодушно. Ни заботы, ни участия. Хочется рассыпаться в мелкий песок и захлебнуться соленой волной горечи.
— Алин, я вижу, ты растеряна. Но показаться терапевту и психотерапевту нужно обязательно.
Он не обнимает, не касается. Я смотрю на постель и думаю, что могла замарать ее грязными руками и коленями.
— Ты не представляешь, что наделал.
— Я всегда представляю, что делаю. Тебе сейчас жутко, и ты мне не доверяешь. Но больше тебе никто не поможет выбраться. Ты должна бороться.
— У меня нет сил. — Зажмуриваюсь. — Просто нет. Совсем.
— Ошибаешься. Ты больше не ребенок, а во взрослой жизни всегда есть ресурс на сопротивление. Даже если кажется, что ты падаешь со скалы в пропасть. Ты не падаешь. Твоя жизнь продолжается. Ты можешь ее изменить.
Как он узнал про мой сон? Неприятно ежусь.
— Папа в детстве всегда говорил: «Просто делай, как тебе говорят, и все будет хорошо». Но всё плохо. — Я поджимаю губы, слезы жгут нестерпимо. Плачу. — Всё очень плохо.
— Ты хочешь выбраться?
Молчу. Тогда Артём повторяет вопрос.
Вскидываю глаза:
— Что я буду тебе должна?
— Когда попаду в беду, тоже поддержишь. Идет?
Качаю головой. Глупо, он не попадет никогда. Артём напряжен, хмурится, вглядывается в мое лицо так же, как я в его.
Боже, как хочется поверить! Разрешить себе любить и не ждать, что причинят новую боль.
— Я должна деньги. Много, — сдаюсь.
— Сколько?
— Заняла на учебу пятьсот. Я... не перешла на бюджет, не смогла. Но мне так сильно нравилось учиться в этом вузе, жить в столице, что я решила не бросать и... быстро заработать. Я... подумала, что никому не причиню вреда, если продам тело. Никто не узнает.
— Сколько осталось от суммы?
— Больше семисот, если отдавать наличкой.
— Охрененная математика.
