Лямки врезались в плечо, но я привык к такому грузу, а после нового этапа закалки вовсе уверен, что смогу пробежать с таким рюкзаком километров десять.
— Если вы, ваше высочество, закончили с вопросами, то на выход. Мы давно готовы к отправлению.
Барт кивнул стражнику и мы вышли за ворота.
Перед нами раскинулись рисовые поля. Утреннее солнце отражалось в залитых водой террасах, словно в бесчисленных зеркалах. Воздух был свежим, наполненным запахом влажной земли. Мы снова шли по дороге, петляющей между полей.
На этот раз никто не предложил нас подбросить. Мимо тянулись повозки, копыта лошадей тихо шлепали по дорожной грязи.
Я шагал рядом с Кирой и не удержался от вопроса.
— Куда идем на этот раз? Опять за травами? — спросил я, стараясь придать голосу непринужденность.
Бородач, шедший впереди, обернулся через плечо и коротко бросил:
— Нет. Нам нужно прогуляться чуть выше по горе, до одного места и кое-что сделать.
Я прищурился, разглядывая его широкую спину и все тот же загадочный сверток за плечами.
— И оставить там сверток, верно? — кивнул я в сторону его груза.
Кира, шедшая рядом со мной, резко обернулась. Ее взгляд был предупреждающим, почти строгим."
"— Китт, это не самая лучшая тема для разговора, — сказала она тихо, но твердо. — Есть вещи, которых лучше не касаться. Для твоего же душевного спокойствия и для нашего.
Я замолчал, но во мне зашевелилось беспокойство при взгляде на груз. «Для своего же душевного спокойствия» — такие слова просто так не звучат.
Если подумать, внутрь свертка мог бы поместиться живой человек. Или — бездыханное тело. Не самое широкоплечее, не самое упитанное. Скорее всего — тело подростка.
Или — какую-нибудь химеру, созданную целителем.
А больше вариантов груза, о котором лучше не рассказывать и не расспрашивать, я с ходу придумать и не мог. Это в город можно пронести контрабандой какие-нибудь наркотические травы, а из города и в гору ничего такого не потащишь, наверное.
Мы продолжали шагать вдоль полей. Вдалеке можно было рассмотреть фигуры крестьян, согнувшихся над водой. Слышался лишь редкий щебет птиц и громыхание скарба в повозках, ребята сегодня были весьма молчаливы.
Братья шли немногословные, как и лучница с Бартом. Это было странно. В прошлый раз, даже возвращаясь уставшими с горы, они находили в себе силы пошутить или поговорить друг с другом.
