Присматриваюсь, и мне кажется, что я вижу дверь! Большую, массивную, замаскированную под камень. Вон и скважина для ключа, едва заметная в полумраке…
Подаюсь вперёд, вглядываясь в детали, но дверь не исчезает, а становится еще четче. Вглядываюсь, и кажется, на других стенах вижу рисунки животных, людей…"
"Веки тяжелеют. Голова клонится вниз. Тепло костра расслабляет, а рев бушующего снаружи ветра превращается в убаюкивающий шум.
Мотаю головой, отгоняя сон, но этого мало. Встаю, подбрасываю в костер пару поленьев.
Пламя взвилось ярче. Тепло огня приятно согревает, но и в сон будет клонить сильнее.
Чтобы взбодриться, проверил заслон у входа. Грубая конструкция из досок держалась, хотя снег начал забиваться внутрь через тонкие щели между досками.
Осмотрел стену, где мерещилась дверь. Разумеется, ничего не нашел. Остаток вахты простоял на ногах, опасаясь уснуть.
Кира появилась почти бесшумно. Шаги девушки были мягкими, едва слышными. На плечах — тёплый плащ, на поясе — ножны с коротким кинжалом, в руках — натянутый лук.
Девушка щурилась, часто моргала и терла глаза, но голос прозвучал твёрдо:
— Твоя очередь отдыхать. Я подежурю.
Я обернулся, ещё раз бросил взгляд на стену, где мне мерещилась дверь. Ничего, только тени от пламени и тени неровной стены.
— Хорошо, — сказал, отступая от костра. Может, сейчас лучший момент для беседы, но я смертельно хотел спать, — Ветер сильный, но заслон держится.
Кира кивнула, присаживаясь на колени у костра.
— Да, он всегда держится.
Девушка разворошила угли и подбросила в огонь полено, наблюдая за тем, как пламя жадно охватывает дерево. Я же, задержав взгляд на ее оттопыреной попе, покачал головой и пошел спать. Не для тебя эта девчонка, Китт. Пока ты в этом мире никто.
Раньше я не мог уснуть на твердом матрасе, но теперь жесткий лапник показался мне самым уютным местом на свете. Лёгкий треск костра и шум ветра за заслоном слились в единый фон, усыпивший меня ещё до того, как я успел нормально улечься.
Утром, после ночевки на лапнике, я почувствовал всю прелесть затекших и замерзших за ночь мышц. Пока братья жарили на костре кролика, я размялся и даже посидел, пытаясь медитировать.
А потом мы двинулись дальше в гору. Здоровяк вытащил из-под снега свой сверток, закинул на плечи и пошагал впереди.
Мы поднимались всё выше, и воздух становился всё более разреженным и холодным. Каменистая тропа, покрытая льдом и снегом, извивалась между скалами.
