Взяв мешочек, я почувствовал приятную тяжесть и эйфорию, несравнимую даже с получкой повышенной новогодней пенсии с полуторапроцентной прибавкой от нашего президента. Серебро тихо звякнуло внутри.
Рой кашлянул, привлекая моё внимание.
— Какие планы на этот вечер? Пойдёшь транжирить серебро или отложишь на потом?
— Думаю, для начала объяснюсь перед матерью, — ответил я, убирая мешочек. — Все-таки беспокоится, а если и стражники на воротах сочли меня погибшим, то и мама наверняка себе места не находит.
— Десять минут погоды не сделают.
Лучше взгляни сюда. — Рой разложил передо мной стопку пожелтевших листов бумаги, испещрённых его небрежным почерком и грубыми рисунками, а поверх ещё и раскрытую толстенную книгу.
— Что это?
— Твои новые знания, пацан. Поздравляю, заслужил.
Он ткнул пальцем в, как мне показалось, случайное изображение: изогнутый стебель с мелкими голубыми цветками, рассыпавшимися по цветку. Я жадно старался запомнить, как выглядит цветок.
— Это Гелиотропос. Если выжать сок из стебля, получится основа для зелья, которое успокаивает разум.
Некоторые деятели за него голову готовы отдать. Не свою, конечно. Однако есть нюанс: растёт такое чудо только на каменистых склонах, где мало солнца. Найти сложно, особенно если не знаешь, где искать, зато в гору подниматься за ним не обязательно.
— Запомню. — Я кивнул.
Рой переключился на книгу, показывая другой рисунок — пышный куст с ярко-красными ягодами.
— Красный корень — очень редкое растение. Полезно для мужчин с… кхм… проблемами.
В общем, найдешь его, тащи мне: по весу к серебру уйдет.
Он продолжал листать страницы, рассказывая о каждом растении с таким азартом, будто это были его дети. Но когда дошёл до последнего рисунка, его тон изменился. Рой стал серьёзным.
На странице изображался крупный бутон на мясистом стебле.
— А вот такое накрепко запомни и не бери, — сказал травник, постукивая пальцем по рисунку. — Черепоцвет — духовный цветок. Ценный, но опасный.
— Почему? — спросил я с гораздо большим интересом.
— Черепоцвет приманивает духов, успокаивает, делает их безобидными, пока ты не сорвёшь цветок. Если попробуешь это сделать, они придут в ярость. А когда духи в ярости — любому лучше находиться подальше.
— Неужели эти цветы никто не срывает?
— Иногда все-таки срывают, но такие смельчаки редко возвращаются из леса, чтобы рассказать, что с ними делали духи. В нашем лесу, кстати, его много. Особенно в глубокой чаще.
