Вместе с Нэлли они вышли на улицу, и она еще повернулась, чтобы накинуть крючок. Плетнев подождал.
– Как теперь ее спасать?
– Кого? – не понял Плетнев.
Нэлли вздохнула.
– Любу. Как-то же надо ее спасать!.. Тереза Васильевна человек… сложный. С ней лучше не связываться. Раз уж она взяла в голову, что Люба виновата, значит, Любе несдобровать.
– Н-да, – неопределенно заметил Плетнев. – А кем она трудится в Газпроме, не знаете?
Нэлли пожала плечами.
– Да вы поймите, – произнес Плетнев с досадой, – это все ерунда.
Когда именно пропали кольца-серьги, никто толком сказать не может. То ли вчера, то ли в пятницу. А может, в среду. Двери у них не запираются, как и у всех. Они сами толком не знают, где ключи! Эта… дочь…
– Регина, – подсказала Нэлли.
– Дочь Регина долго не могла их найти, а когда нашла, оказалось, что замок почти не работает. Вы же видели! У меня в доме тоже замок плохо работает, им очень редко пользовались. Кто угодно мог зайти и взять из коробочки то, что там лежало. В любой момент.
– Тут он вспомнил, что хотел спросить: – А внук Маратик у вас бывает?
Нэлли удивилась:
– У нас с мамой? Нет, никогда. Они вообще к нам не заходят, ни Тереза Васильевна, ни Регина. Они считают нас странными. А Тереза Васильевна, – тут она улыбнулась, – не одобряет странных людей. Она же в Газпроме работает. А там все приличные.
– Приличные, – повторил Плетнев. – И еще телефоны, которые тоже пропали!
– Что телефоны?
– Почему украли только два, а один оставили? Тот, что у внука? Его телефон в полной сохранности.
– И почему?
– А вы не догадываетесь?
– Нет.
– Вот и хорошо, – неожиданно заключил Алексей Александрович.
Она смотрела на него очень внимательно, и он тоже взглянул, хотя без темных очков на ее волосы смотреть было противопоказано.
А еще у нее… глаза.
Н-да. Глаза. Ну и что?..
Изумрудная трава, золотое солнце. Изумруды уволокли волки. Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной, идем дорогой трудной, дорогой непростой!..
– Элли, – спросил Плетнев, думая о волках и изумрудах и называя ее тем именем, которое больше всего подходило девушке из Изумрудного города, – Николай Степанович не рассказывал вам, как получилось, что кто-то застрелил собаку? Не просто какую-то там, а любимую собаку Федора Еременко?
Она подумала немного.
– Дело было зимой, а мы приезжаем летом. Зимой бываем, конечно, но редко. И вот когда мы летом приехали, про собаку разговор уже не зашел. Это стало далеким прошлым.
