– Я живу в доме… – он чуть было не сказал «покойного Прохора Петровича», но в последний момент удержался, – вон в том доме. Что у вас украли и когда?
Тереза Васильевна махнула рукой.
– Все! У нас украли все! Неля, езжайте с Региной в Дорино, до поворота, там берет телефон. Нужно позвонить в милицию, или как она теперь, боже мой!.. Или нет, езжайте сразу в Аникино, в отделение, или нет, лучше я сама поеду, и мне надо срочно позвонить в Газпром. Какое несчастье, какое несчастье!.. Неля, Регина, езжайте немедленно, в дом заходить нельзя, там могли остаться вещественные доказательства!
– Конечно, мы поедем, – успокаивающе сказала Нэлли Лордкипанидзе.
– Только я вам сначала валокордин накапаю, Тереза Васильевна. Вам нужно… отдышаться.
Тут Тереза Васильевна подняла глаза на Плетнева, и он ей не понравился.
Он просто голову мог дать на отсечение, что не понравился.
Он умел моментально оценивать реакцию самых разных людей и был большим специалистом в ведении переговоров.
– Да, да, – кивнула Тереза Васильевна рассеянно и потерла лоб движением, подсмотренным в кино у одной актрисы.
Актриса делала так, когда хотела показать собеседнику, насколько она во всех отношениях выше. – Вы из дома Прохора Петровича. Родственник?
Кажется, она едва удержалась, чтобы не добавить «бедный»?
– Это моя дочь Регина, а Марат спит. Они с Женей вчера допоздна музыку слушали. Господи, он ничего не знает, бедный мальчик!.. Марат мой внук.
Никто не спит, подумал Плетнев. Вся деревня стоит на ушах. А бедный мальчик спит.
Должно быть, железные нервы.
…Или принимает на ночь французское снотворное?..
– Где у вас аптечка?
– Туда нельзя, там доказательства! Я как утром встала, как увидела, так у меня сердце и разорвалось!
– Нужно все же принести валокордин.
И решительная Нэлли поднялась на крыльцо.
– На кухне справа! Там шкафчик такой, в выдвижном ящике! – крикнула ей дочь Регина, которая не особенно стремилась спасать разорванное материнское сердце. Она сидела на лавочке, сильно наклонившись вперед и уткнув локти в колени как-то по-мужски, и из-за ее цветастого халата поза выглядела диковато.
– Господи, ну что же делать, – причитала Тереза Васильевна, обмахиваясь пятерней. – Надо в отделение, и заставить их, чтобы приняли заявление, обязательно! Хотя кто станет искать! Особенно здесь, боже мой! Нелечка, спасибо тебе!"
"Тереза Васильевна залпом опрокинула стаканчик и подышала открытым ртом.
– Ничего не оставили, – пожаловалась она. – Ничегошеньки.
