Что за паломничество к нему сегодня?!
– Вы ведь из города только что, да?
Плетнев опять кивнул, рассматривая ее. У нее были длинные волосы, которые его теща назвала бы неухоженными, просто какая-то грива, копна странного цвета, который его теща назвала бы неопределенным – то ли золотистые, то ли рыжие. И еще у нее были глаза.
М-да. Глаза. У нее глаза. Дальше что?..
– А у вас есть молоко?
Плетнев чуть не сел обратно на плитку.
– У нас закончилось, а привезут только послезавтра! Вы ведь наверняка из города захватили?
– Молоко? – недоверчиво переспросил Плетнев.
Девица кивнула. – Ну, пойдемте, посмотрим.
Он вошел в дом, распахнул холодильник и посмотрел.
Наверняка секретарша, занимавшаяся отправкой припасов, не забыла про молоко. Или забыла? Вполне могла забыть, ибо Алексей Александрович никогда не пил никакого молока!
Сроду, как здесь говорят.
Штабель бутылок обнаружился на нижней полке. Плетнев вытащил одну и вышел на террасу. Девица за ним не пошла, так и маялась на улице.
– Такое подойдет?
– Конечно, спасибо вам большое! Я сейчас налью…
Тут он сообразил, что кружку она принесла неспроста, и сказал, чтобы она забирала всю бутылку.
Алексей Александрович был щедрым человеком, да и, в конце концов, для соседей ничего не жалко!..
– Мы вернем! Вы нас очень выручили! Просто здесь магазинов никаких нет, а в город ехать из-за молока глупо.
Он опять кивнул на манер холеного жеребца Алмаза.
– Спасибо! – бодро повторила девица и пошла было к калитке, но вдруг остановилась.
– Вы плитку чистите, да?
– Да, – сказал Плетнев с вызовом. – А что такое?!
Он был уверен, что она сейчас будет учить его, как именно следует чистить плитку.
…Наш Алешенька ничего не умеет делать руками, совсем ничего!..
– У Николая Степановича такая специальная штука есть, называется мини-мойка. Ею гораздо удобнее, я точно знаю! Я сто раз чистила! Хотите, покажу?"
"Девица пристроила бутылку и кружку под стену, в тенек, и быстро пошла куда-то к дальней стороне участка, старательно обходя набросанные Плетневым кучи травы – знамение его новой жизни.
Сильно и привычно потянув, она открыла дверь большого серого сарая, сложенного из кругляка, как в северных русских деревнях, канула внутрь, в пыльный полумрак, пронизанный наискосок солнечными лучами, и выволокла оттуда какую-то штуку, похожую на большой пылесос.
– Ну вот! – и она показала на штуку.
