– «уазик» у него почти новый! «Патриот», что ли! Только Ванька не наш, не с Острова. Он с Дорина, а работает в гаражах, которые при заказнике. У них там хозяйство целое и гаражи. Отсюдова кило€метров пятнадцать.
– Да гаку три! – вставила Валюшка. – Так что все двадцать набежит!
– Что ты все стрекочешь, стрекоза? Если по старой дороге под шлагбаум…
– Он чего тебе, под шлагбаум на машине поедет?
Нет, совсем не то. Отпечатки протекторов, которые он видел на участке Николая Степановича, никак не могли принадлежать «уазику».
– А из города кто-нибудь на джипах приезжает?
– Куда приезжает-то? К нам никто, к блаженным никто, к «газпрому» разве, только это когда было, в покосы еще! У ихнего парнишки день рождения справляли, так много народу понаехало, может, кто и на джипах, я не глядел!..
– Нет, нет, – досадуя на себя за дурацкий разговор, сказал Плетнев, – а к Николаю Степановичу в последнее время никто не приезжал? На большом джипе? На «Лендкрузере» или на «Наваре»?
– Не было никакого навару, – опять переглянувшись с женой, задумчиво сказал Витюшка.
– Да ты пойми, Леш, к нему в огород кто поедет и зачем? По охотничьим делам в заказник ездят, он тама и лицензии проверяет, и в лес провожает, если кому надо! А тут-то чего у него? Изба да сарайка!
– А чего ты всполохнулся-то? – Валюшка аккуратно отставила сковороду на перильца беседки, собрала тарелки и отправила туда же. – Или до тебя тоже следствие домогалось?
Плетнев покачал головой.
После двух тарелок картошки его вдруг неудержимо потянуло в сон, и мысли были медленные, вязкие и качались, как цветы, в которые забрался шмель.
"
"– Да, – задумчиво проговорил Витюшка, сорвал какую-то веточку, обкусал ее и стал ковырять в зубах. – Хороший мужик был дядя Коля, а сгинул, и не знает никто, через кого.
– Кому надо, те узнают, ты-то не лезь!
– А что с его дочерью случилось? – вдруг встрепенувшись, спросил Плетнев.
Валюшка, собиравшаяся тащить гору посуды в дом, села и махнула рукой.
– Болезнь какую-то у ней нашли.
Лечили, лечили, да так и не вылечили. Померла девка. Года четыре как, да, Витюш?
– Да не меньше.
– Мы по весне приехали, а дядь Коля нам говорит, дочка, мол, померла моя. Она в последнее-то время совсем к нему не ездила, в городе крутилась, а когда малявкой была, все время тут жила. Я ее помню хорошо, хоть она и помладше меня была… А жена его еще раньше преставилась. Такая судьба у мужика нескладная.
А протекторы, думал Плетнев, марки «Микки Томпсон».
