Прохор Петрович говорил, что проглотить это невозможно, а Фидель пьет целыми днями.
– Он знал Фиделя Кастро?! – переспросил Плетнев.
Нателла Георгиевна шмыгнула носом.
– Нас никогда не интересовал Фидель Кастро, – ответила она виновато. – Если бы я знала, что тебе это понадобится, я бы, конечно, расспросила его хорошенько и все как следует запомнила.
– Так, – Плетнев подумал немного. – А дом? Соседи мне сказали, что его дом строил отец Женьки.
– Дядя Паша, – подхватила Нателла. – Правильно тебе сказали. Дядя Паша у нас мастер на все руки! У него такой огород, если б ты видел!.
. В прошлом году ни у кого не уродились кабачки, и все ели дяди-Пашины. Вся деревня. Он всех угощал. Очень добрый человек.
– Бог с ними, с кабачками, Нателла Георгиевна. Когда это было? Когда строили дом?
– По-моему, начали в девяностом году. Я помню, что по тем временам это казалось почти невероятным – такое строительство! Ничего же нельзя было достать, совсем ничего. Выдавали талоны на стиральный порошок и водку, а больше ни на что!.
. Нам тогда еду присылали из Кутаиси, здесь не было еды. И мы даже подумывали уехать, совсем уехать, но Нелечкин папа сказал, что родину никак нельзя обменять на еду. Это разные понятия, сказал наш папа. Даже если очень трудно, нужно держаться. И мы держались.
– А Прохор Петрович в это время строил дом?
– Ну, его потом перестраивали, конечно! Уже когда все появилось – рамы, двери, доски.
– Подождите, – перебил Плетнев. – Рамы и двери – это все хорошо. Хотя не слишком понятно, откуда у отставного военного деньги, да еще в те времена.
А до девяностого года здесь стоял какой-то другой дом?
– Ничего не стояло, – удивилась Нателла Георгиевна. – Поле было.
– Как поле?!
– Ну, не совсем поле, но там никто не жил. Прохор Петрович появился у нас, когда вышел в отставку, мальчик. Раньше мы его никогда не видели. Как и Николая Степановича, нашего егеря, не Гумилева, конечно!.. Они тогда вместе приехали. Нелечка не помнит, она маленькая была, а я прекрасно помню!.
.
Никакого «заявления» Плетнев писать не стал, чем поверг участкового и явившегося с ним толстяка в синей форменной рубахе в изумление.
– Точно не будете заявлять?
– Не буду.
– Тогда дело не станем заводить.
– Не заводите.
– Ну, смотрите, – сказал повеселевший толстяк. – А этот… как его… ущерб?
– Я разберусь.
– Ну, глядите, – повторил толстяк. – Вон соседка ваша!.. Заявление о краже только сегодня написала, а уже результат ей подавай! Раскрытие, значит.
