«Погоди, а разве у вас служба не в восемь начинается?»
«С декабря переехали на десять, слава тебе господи!»
Басов в ответ присылает кучу ржущих смайликов, и я сама ликующе улыбаюсь, так рада тому, что уже совсем скоро услышу его бархатистый, хрипловатый голос, укутаюсь в запах бергамота и горького апельсина и потону в глазах цвета шоколада.
Кайф! Кайф!
Слетаю с постели и начинаю метаться в поисках нижнего белья и платья. Того самого, что мне подарил Ярослав, а я благоразумно припрятала его в глубинах шифоньера. Через пять минут готова.
И тут же принимаюсь сдирать с постели простыню, связывая её между собой с пододеяльником, а затем беру ещё парочку из стопки чистого белья, хранящегося в прикроватной тумбочке, чтобы мне точно хватило полученной длины достать до земли.
Спустя ещё пару мгновений выхожу в коридор и на цыпочках бегу за обувью и ветровкой. Затем обратно, на адреналине забывая как дышать. Трясёт! Ладошки потеют. В черепной коробке обдолбанные эйфорией тараканы с помпой горлопанят «Экспонат» группы Ленинград.
И вообще, мне так классно сейчас!
Припускаю на балкон. Привязываю простыню и тоненько взвизгиваю, так как вижу, как из-за поворота вылетает чёрная пуля. Это мой Бас! Он едет за мной! Чтобы спасти свою принцессу из темницы и от когтистых лап самого жестокого огнедышащего дракона.
Мой герой. Мой бог. Моя любовная любовь!
Вот только пока он стремительно приближается, из глубины дома я слышу звучный голос матери.
— Вера, подъём! Чистить зубы и завтракать!
— Три минуты, мам, — ору я, перегнувшись через порог балкона, с каким-то извращённым удовольствием показывая «фак» закрытой двери.
А дальше, не задумываясь ни минуты, перемахиваю через перила и принимаюсь спускаться вниз.
— Хэй, чика! Зачётная задница! — слышу я голос Басова и смеюсь. — Познакомимся?
И только я собралась сказать что-то шутливое ему в ответ, как вздрогнула и чуть было не отпустила своё средство передвижения, когда над собой услышала зычный окрик матери.
— Вера! Ты что творишь?!
— Спускаюсь вниз, мам, — после секундного колебания ответила я и продолжила своё нехитрое занятие.
— У ну-ка сейчас же вернись! Вернись, кому говорю, бесстыдница!
— Не-а, — качаю я головой.
— Ты позоришь семью! Ты просто посмешище! Вернись, пока не поздно!
А я между тем попадаю в тёплые объятия Басова, который тут же помогает мне натянуть на себя обувь и ветровку, а затем чуть приподнимает шлем со своего лица и впивается в мои губы самым крышесносным поцелуем в истории человечества.
