Я желаю вывалить на Ярослава все свои сомнения и в то же время мне страшно услышать правду.
Но Басова нет. Мои глаза жадно выискивают его в школьных коридорах, но не находят. На большой перемене его стул пустует, а парни беззаботно обедают за своим привычным местом, не обращая на меня никакого внимания.
Телефон молчит.
Пульс отбойным молотком шарашит по мозгам.
Что это значит? Что это, чёрт возьми, значит?
К концу учебного дня я совершенно размотана эмоционально. Веки набухли, грозясь пролиться горькими слезами обиды и страха перед жестоким будущим.
Горло перехватило стальная перчатка паники — не вздохнуть, не выдохнуть. Лёгкие забиты стекловатой.
А после последнего урока, уже собираясь идти домой, я вдруг выхватываю знакомый образ из толпы. Он уверенно, словно ледокол движется вперёд и все расступаются перед его высокой, статной фигурой.
А я за ним. Словно тень.
Плутаю по коридорам, а через несколько минут зависаю на верхней площадке лестничного марша и с колотящимся сердцем взираю на то, как у кабинета литературы Басов о чём-то говорит с моей матерью.
Весь его облик — сама уверенность во плоти. Мистер Превосходство — вот его второе имя.
Ярослав стоит с язвительной усмешкой на лице, заложив ладони в карманы брюк и, чуть прикрыв веки, слушает, что ему говорит женщина.
На каком-то моменте он даже откидывает назад голову и заливисто смеётся, а в следующее мгновение наклоняется к её лицу максимально близко и что-то мстительно цедит, пока мать покрывается красными пятнами.
Звенит звонок на следующий урок, и я вздрагиваю, а потом разворачиваюсь и оголтело несусь вниз, в гардероб и на выход, пока в голове моей крутится рой вопросов.
О чём они говорили?
Что Басов сказал маме?
Почему смеялся?
Почему она так отреагировала?
Но ответы приходили один страшнее другого. Они терзали меня. Рвали мой внутренний мир в клочья. Отравляли кровь и крошили кости на живую. Это была настоящая метальная ломака, где неведение делает с психикой страшные вещи, заставляя накручивать себя всё больше и больше.
Пока домой с работы не вернулась мама.
И я была уже не в силах ходить вокруг да около. Я решительно вышла к ней и села за стол, глядя, как родительница мелкими кусочками отщипывает хлеб и бросает его в тарелку с борщом. Ест, чуть откусывая от зубчика чеснока, и качает головой, наслаждаясь вкусом.
А меня замутило.
— Мам? — сглотнула я вязкую горькую слюну и прикусила кончик языка почти до крови.
