Но с условием — мама едет с ним в город без названия и обрывает все связи с первой любовью.
— Ну и как, не соврал насчёт родной дочери?
— Соврал, конечно, даже фамилию мне свою дать постеснялся, — и я грустно улыбнулась, — точнее, как? По факту — папа никогда меня не обижал, но был абсолютно ко мне равнодушен. Как, собственно, и мать. Я всю жизнь была для неё пустым местом, а свою любовь и заботу она дарила лишь Ире и отцу. Но когда их не стало...
Я замолчала и горько хмыкнула, не зная, как облачить реальность в слова.
— Что?"
"— Сначала она очень горевала. Очень! А потом со всей силы ударилась в религию и наконец-то вспомнила, что у неё есть ещё и старшая дочь. Я тогда так радовалась этим метаморфозам. Чуть с ума не сошла от счастья, думая, что это она — настоящая материнская любовь в ней проснулась.
— А теперь? — тихо спросил Басов, и я впервые позволила себе задуматься о том, что творится между мной и моей мамой. И то, к чему я пришла, ошарашило меня и прибило своей уродливой истиной.
— А теперь мне кажется, что она просто душит меня, ломает и перекраивает, в слепой надежде вернуть ту, кого уже давно нет в этом мире. И с каждой её попыткой, с каждым провальным экспериментом превратить меня в Иру, я раздражаю её всё больше и больше лишь тем, что в той злосчастной поездке погибла не я, а она.
— Теперь-то ты понимаешь, что я был прав на её счёт? — любовно ведёт Ярослав костяшками пальцев по моей щеке и я, нежась, прикрываю глаза от этой ласки.
И делаю окончательные для себя выводы.
— Теперь да.
Глава 32 – В котле
Вероника
Почти середина ноября, а на улице до сих пор стоит по-весеннему тёплая погода — столбик термометра уверенно достиг отметки в пятнадцать градусов. Рядом со мной, чуть припадая на левую ногу, идёт бабуля и сетует на то, что билеты на самолёт в нашей стране стоят непростительно дорого, а ездить на поездах непозволительно долго, да и по возрасту ей уже не положено.
А надо.
— На следующей неделе будет годовщина, как Ирочки и Анатолия не стало.
Ох, обязательно нужно съездить и проведать их, новые венки возложить, да оградки постоянные заказать, — нервно рубит воздух старая женщина, и её лицо прочерчивает недовольная, раздражительная судорога, — говорила я матери твоей, что надо было их здесь хоронить, так нет же...все в деньги упёрлось! А теперь как они там без нас? У них же, наверное, за лето, и кресты на могилах покосились, и фотографии выгорели.
