Святых отцов не почитает! — покрылась багровыми пятнами бабка, а я впервые в жизни подумала, что её не люблю. Что она чужая мне. Просто старая женщина, которая не ведает, что творит, говорит и делает.
— Извинись перед бабушкой, живо! — гаркнула мать.
— Извини, ба, — тут же выдала я, ничего внутри, кроме усталости не чувствуя.
— Бог простит! Сегодня же покаешься во всех грехах и причастишься! — поучительно рыкнула бабка и совсем отвернулась от меня, отирая полотенцем несуществующие слезы и бесконечно осеняя себя крестным знамением.
— Ты меня в который раз разочаровала, Вера, — вздохнула мать, — и порой мне кажется, что ты совсем не ведаешь законов духовной жизни. А теперь взяла блин и съела, а потом ещё один и ещё, пока тарелка не опустеет. А нет, так я покажу тебе, как уважать хлеб, дарованный самим Господом Богом! – последние слова она проорала.
И новая оплеуха обожгла мою щеку, а я лишь зашипела, боясь, что просто подорвусь и выброшу эти чёртовые блины в окно!
Но я только сидела и гипнотизировала их глазами, но больше к еде не притронулась, чем довела мать и бабку до ручки.
Всю дорогу к церкви они вливали мне в уши напитанное недовольством брюзжание и только перед храмом успокоились, потому что я притормозила и шарахнула вопросом им прямо в лоб, увидев дочку нашего батюшки:
— Мам, а почему Ане Купцовой можно ходить в джинсах, а мне нельзя?
Бабка забегала глазами, замялась, поглядывая на мать, а та тут же накинулась на меня со злобным, поучительным шипением:
— Да ты сдурела такое спрашивать? Эти дети, знаешь, насколько к Богу приближены? Им всё можно, потому что в их вере Всевышний не сомневается, в отличие от тебя.
Ты же на каждом шагу дерзишь и забываешь о благодарности к его дарам. Ну, что вылупилась? Думаешь, все равны перед Господом? А вот и нет! Анютке потому и краситься можно, и волосы стричь, и интернетом пользоваться, потому что она тверда в исповедании. И чиста. И Бог доверяет этой святой девочке и может её поставить в пример тебе.
Ясно? А ты богохульничаешь, когда вопросами этими неугодными сыпешь, позорница!
— М-м, ну, в общем-то, я так и думала, — кивнула я, но усмешку в себе задушила на корню.
Что тут ещё скажешь? Им что в лоб, что по лбу...
А дальше пост принял Семён.
Сидел рядом со мной, как прибитый, всё богослужение и пытался свести меня с ума. От него по-прежнему пахло застарелым потом, сухариками со вкусом хрена, а на редких усах поблёскивала жирная майонезная капля.
