— Ничего такого, — вяло возразила я, но мы оба понимали, что он с точностью снайпера попал в самое яблочко.
— Ага, ага, — закивал Басов активно, — рассказывай мне, а сама запоминай — твоя мать — дура! Кстати, кто она?
— Я не хочу об этом говорить, — отмахиваюсь.
— Мне видится какая-то грымза в роговых очках и с гулькой на голове. Наверное, она бухгалтерша?
— Мимо, — бурчу я, заламывая руки и не зная, как остановить поток его сознания.
— Вахтёрша?
— Яр, — вздыхаю беспомощно.
— Парикмахерша?
— Алё! Мне не нравится этот разговор.
— Мне тоже! Но я хочу знать, кто это женщина, которая обвешала мою любимую девушку таким количеством комплексов, что она стала похожа на дурно украшенную новогоднюю ёлку? — его голос натурально пропитан яростью.
И мой тоже.
— Это моя мама! Ясно тебе! Перестань говорить о ней такие ужасные вещи, — взрываюсь я праведным гневом и дёргаю ручку открывания двери на себя, при очередной остановке на светофоре.
— Ладно, осади, Истома. Ладно! Я её уже почти безгранично люблю за то, что она тебя верно хранила для меня одного, — и парень неожиданно улыбнулся и подмигнул мне так, что стал почти точь-в-точь похож на Люцифера во плоти.
— Замолчи, — покачала я головой.
— Не, не, малая. Всё, теперь ты моя. Я один буду портить.
— Ужас какой, — закрыла я уши.
— И тебе понравится...
— Ну точно.
— Спорим?
Неожиданно машина притормозила и резко свернула с проспекта к большой неоновой вывеске, а я охнула, не ожидая такого крутого виража.
— Приехали.
— А куда?
— Переодеваться. А то заболеешь ещё у меня.
У меня...
Ми-ми-ми. Сю-сю-сю. Но как же приятно, а-а-а!
И уже через полчаса мы оба вышли из магазина облачённые в практически одинаковые спортивные костюмы из мягкого футера с теплым начёсом изнутри. У Басова — нежная мята. У меня — яркая бегония.
На ногах кроссовки в тон.
А затем Ярослав уже стоя на крыльце после шопинга обнял меня за талию и прижал к себе крепко-крепко. Поднял свой навороченный гаджет над нами и сделал фото, смачно целуя меня в щеку, пока я жмурилась от мимолётного лучика солнца, выглянувшего из-за грозового облака.
Всего мгновение и наш снимок улетел в самую популярную в мире социальную сеть с подписью:
«Моя».
— Ты с ума сошёл?
— Чтобы все знали, что ты теперь принадлежишь мне, Истома. Теперь ты недосягаемая и неприкосновенная. Для всех! Выдыхай, — его горячая ладонь скользнула под мягкую ткань худи и обожгла подушечками пальцев поясницу.
