Громила слева от седого заржал.
— Ты, кстати, какая Стрела, московская или, к примеру, владимирская? А может, ещё, какая?
— Точняк, Гапон! — воскликнул молодой шнырь и, соскочив с лавки, подвалил ко мне. — Стрела же женский род! Подозрительно, братва!
— А Метла какого рода? — усмехнулся я. — Кент я московский, местный, кликуха Стрела. Ходок нет. А за то, что я нормальный пацан Фадей сказать может."
"Саня Фадеев, мой кореш, школьный товарищ, выбравший кривую разбойничью дорожку, был единственным, кто звал меня Стрелой.
За дерзость в сочетании с острым умом, а также благодаря удачливости и упрямству он рано заработал авторитет и даже короновался где-то на Кавказе. Впрочем, в том, что он к этому моменту уже был законником, я бы не поручился. Но точно короновали его в молодом возрасте.
Мы виделись на встрече одноклассников на тридцатилетие выпуска. Конечно, это был далеко не тот школьный задира и выдумщик, с которым мы частенько тусили, кадрили девчонок и даже пару раз таскали слоёные булочки из кафетерия.
Он заматерел и прошёл огонь, воду и медные трубы, но после вечера встречи ещё довольно долго позванивал и даже приезжал в гости разок.
— Ты смотри-ка, первоход, и вдруг правильный пацан, — как бы удивлённо покачал головой седой Гапон. — Куда жисть котится! А это, что за Фадей? Не тот шнырь, что на той неделе зафаршмачился? Или, может, тот взломщик мохнатых сейфов, что откинулся полгода назад? Поднялся, видать на воле. Человеком стал. Он? Скажи.
— Другой. Я про Фадея Питерского, того что всю область держит.
— Да ты чё! — уважительно покачал головой Гапон. — Только знаешь, я тебе по секрету скажу. Мы твоих авторитетов — и в туза, и на клык, а потом под шконку к чухану Макаке. Вертел я на кукане твоего Фадея. Мы сами по себе. Каждый сам за себя, так что ты, бакланчик, чужим дядей не прикрывайся, за себя базар держи, а то хуже Макаки будешь. Давай, Метла, покажи ему шконку и пусть марафет наведут. Две макаки, в натуре.
Метла, как шут из средневекового романа прошёл кривляясь мимо меня и указал на нары, напротив зачуханного чудилы и на прямой с унитазом.
— Не канает, — покачал я головой.
— Пожалте на бамон, — заржал молодой, и Гапон со своим соседом подхватили его глумливый смех.
Не смеялись только Макака и узбек. Ситуация складывалась не очень. Было уже ясно, что «подружиться» не удастся. Значит придётся вступить в противоборство. А это в свою очередь подразумевало в качестве следующего шага ШИЗО или нападение ночью.
![Обложка книги За горизонт! [СИ]](/uploads/posts/images/5/za-gorizont-si-3.jpg)
