Прошу… — Папа, миленький, я не хочу о нём сейчас говорить. Придёт время, я всё тебе расскажу. Обещаю. Сейчас мне неприятно вспоминать прошлое, — обхватив папины щеки ладонями, преданно смотрю в его глаза. В уголках моих собираются слёзы. — Ты всё вспомнишь, родной, как только к тебе вернётся память. Не стоит волноваться по пустякам. Тебе нельзя.
— Это не пустяки, дочка. Ты живешь в доме с мужчиной, который тебе не муж… — в глазах папы полное недопонимание. — Руслан называет себя зятем. Но не рассказывает о твоей жизни и о моих внуках.
Ты не вспоминаешь о нём. Где ты была столько месяцев? Почему не навещала меня раньше? Все твердили, что у меня есть дочь, но дочь объявилась только сейчас… Маша..?
* * *Удар. Ещё один. И ещё. Ножом в сердце. Дыхание сбивается. Опускаю руки.
Мне нечего ему ответить. Что я ему скажу?
Папа! Твой зять отправил меня на аборт после того, как я была изнасилована его врагом?
Требовал избавиться от детей?
Я вынуждено повисла на шее Георгия, умоляя спасти меня от ада, в который муж нас обоих заключил.
Я рыдала белугой. Я была готова упасть на колени, но Гера не позволил.
Без лишних вопросов вытащил меня из пекла и дал все шансы воспрянуть духом.
Он подарил мне новую жизнь.
Мои дети живы благодаря ему.
— Виктор Александрович, а вы сказки народные помните? — Тома в очередной раз спасает меня. Прямо-таки выдёргивает из пучины, в которой я уже начала захлебываться болью и неизбежностью.
— Помню, конечно, — отвечает отец, огорчённо поджимая свои губы перед тем, как выдохнуть.
Как будто ему показалось невозможным получить от меня недостающие ответы.
— Ну и отлично! Вам полезно тренировать речь. Пойдемте со мной, выберете книгу, а я пока что внуков перенесу в гостиную.
Взяв папу под локоть, Тамара уводит его наверх. Я же, спасаясь от нехватки воздуха, наскоро обуваю сапоги и теплый пуховик. Прихватываю ключи от седана, выскакиваю во двор. Вдыхаю свежеть зимнего утра.
Сегодня оттепель. Греет солнышко. Из крыши и веток деревьев капает талый снег. Вскинув лицо к небу, медленно перевожу дыхание.
Слегка кружится голова.
Вдох-выдох… Вдох-выдох…
Прихожу в себя.
Надо бы Милане позвонить. Спросить, о чём они разговаривали с отцом. Я боюсь выдать ему ненужную информацию. Ту, от которой может ухудшиться его самочувствие. Папа перенёс инсульт, только-только начал возвращаться к нормальной жизни. Я боюсь ему навредить.
Зажатые в ладони ключи впиваются в кожу, напоминая о вчерашнем инциденте.
Подхожу к машине, оцениваю вмятину.
