Боже мой, только бы не Исаев…
А если Дан? Неужели он так быстро меня вычислил?
Номера машины, на которой нас угораздило засветиться, записаны на моё ненастоящее имя. Но что стоит безопаснику сложить дважды два и пробить адрес Геры?
Господи…
Вот это я влипла.
— Тома! — вскрикиваю, подрываясь с кресла.
Плед путается в ногах. Едва не зарываюсь носом в пол. Лечу к двери, опережая няню. Сердце выпрыгивает через горло, забивая дыхательные каналы. Увидев на экране монитора знакомые лица, мгновенно погружаюсь в оцепенение.
Минута… Вторая… Третья… Четвертая… Пятая…
Я продолжаю находиться в ступоре. По позвоночнику катится огненная волна, плавит ледяную сетку, сковавшую мне спину секундой ранее.
— Маша? Машенька? — голос Томы врывается в моё сознание напуганными нотками. — Что случилось? Кто там? Что с тобой?
Повторный звонок видеодомофона вынуждает отвиснуть.
— Не может быть… — сиплю я, дрожащими пальцами нажимая на кнопку со значком ключа. — Господи… Боже мой… Боже… Боже… — лепечу, следом проворачивая дверные замки.
Щелчки глухо бьют по мозгам. Зрение замыливается от слёз. Горло, зажатое спазмом, не даёт мне возможности нормально говорить и дышать.
— Тома, там папа… Папочка мой… Папуличка… Кровиночка моя. Милочка привезла. Папочка приехал. Папка мой приехал. Родненький мой… Папа! — вытолкнув из груди громкие эмоции, распахиваю дверь. Вылетаю на порог в одной пижаме и комнатных тапках. Морозный воздух мгновенно обжигает лёгкие. Позабыв обо всём, отсчитываю ногами заснеженные ступеньки и несусь навстречу гостям.
— Вернись! Оденься! — доносится за спиной. — Заболеешь, сумасшедшая… Дети! Грудь!!!
* * *Боже мой, Тома, я ждала этого момента столько месяцев! Каждый день мечтала о том, как увижу отца, обниму, расскажу ему о себе, о детях. И вот он здесь! Как я могу стоять на месте, когда сердце выламывает рёбра? Рвётся из груди к папе, как сумасшедшее. Буквально тащит меня к нему! Словно к магниту магнит.
Добегаю к трём приближающимся фигурам. Мне не терпится броситься отцу на шею, но в последний момент я сдерживаю себя.
Резко торможу в метре от папы и друзей. Видно, что отец не настолько крепок после болезни. Определённо не сможет удержать равновесие. Мы оба упадём на землю.
Милана с мужем ведут его под руки, останавливаются рядом. Лицом к лицу. Скрип снега стихает. Напряжённое безмолвие, возникшее в застывшей паузе, нарушает моё срывающееся дыхание. Чувство жжения в гортани усиливается из-за мороза. Во рту пересыхает. Я сглатываю через боль.
