Ну а если докопается до неё, тогда пусть думает, что дети не его!
Не хотел их тогда, не стоит к ним приближаться сейчас!
Неважно, что там у него было с анализами. Был ли он бесплоден или нет. Он отправил меня на аборт! Любящий мужчина никогда бы не пошёл на такое преступление. А он смог. Он безжалостно затянул верёвку на моей шее, зная что дети — это моя слабость и боль.
Пусть только попробует заявить на них права!
Не стоит провоцировать мои материнские инстинкты и вытаскивать из меня озлобленную волчицу. За своих малышей перегрызу горло даже ему.
Человеку, которого до сих пор люблю так же сильно, как ненавижу!
Проезжаю мимо ворот Исаева и торможу напротив пустующего дома его соседей. Поодаль от калитки с камерой видеонаблюдения.
Машину не разворачиваю, чтобы его преданные псы не пялились на лобовое стекло.
— Приехали… — отрывисто выдыхаю, отцепляя от руля онемелые пальцы. Глушу мотор.
— Руслан должен вернуться с минуты на минуту, — говорит Мила, проверив время на часах.
Чувствую, как по вискам скатываются капельки пота.
Нервно стираю их пальцами. Меня потряхивает. Грудь разрывает от прилива молока. Соски пекут. Прокладки в лифчике становятся влажными, чем раздражают ещё больше.
За сегодня я пропускаю, как минимум, четвёртое кормление. И это плохо. У меня и без того мало на двоих молока! А с этими сумасшедшими детективными слежками и вовсе пропадёт.
— Господи, я хочу домой! К детям. Мне кажется, я сейчас сварюсь заживо в этом парике, — расчесав пальцами затылок, нервно бью по рулю.
— Тише. Не психуй, не нужно привлекать лишнее внимание, — выпаливает Милана, поправляя на мне причёску. — Тебя никто не узнает. Я долго не задержусь у него. Мне хватит десяти минут.
— Божжже, Мила, лучше бы ты встретилась с ним в каком-нибудь кафе. Что будет, если он меня обнаружит? Я рискую всем! — моя внутренняя истерика бьёт все рекорды. Была бы моя воля, я уже бы отсюда удрала. Подальше от этого дома, с которым связано так много воспоминаний. Они раздирают мою душу по новой.
Выворачивают её. Поджигают и заставляют терпеть муки, которые сводят с ума.
— А ты не думай об этом. Подумай лучше об отце. На кон поставлена встреча с папой. Возьми себя в руки и остынь.
— Легко сказать! — взрываюсь на крик, после которого наступает кратковременное облегчение.
— А я? Думаешь мне легко? — не выдержав, подруга отзеркаливает мой тон. — Я ввязалась в эту авантюру только из-за тебя! Прекрати делать мне нервы!
— Ладно, ладно, Мил, прости, — выдыхаю.
